Зеленые холмы Африки. Проблеск истины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Джи-Си заявил, что Нобелевская премия, считай, у меня в кармане, причем ее присудят за одно бахвальство, поскольку Черчиллю она досталась главным образом за ораторское искусство. А если не за бахвальство, добавил он, то уж точно за вклад в развитие религии и заботу о местных жителях. Мэри предположила, что если я буду хоть иногда что-нибудь писать, то есть доля вероятности, что премию все же дадут за литературу. Меня это чрезвычайно растрогало, и я тотчас же поклялся, что, когда она добудет льва, я начну писать ежедневно, лишь бы ей угодить. Она ответила, что это ей, несомненно, будет приятно. Джи-Си поинтересовался, не намерен ли я написать эссе о мистической природе Африки на языке суахили, и прибавил, что уступит мне взаймы англо-суахильский разговорник, незаменимую для серьезного писателя вещь. Мэри сказала, что разговорник у нас уже есть; тем не менее она настоятельно советует писать по-английски. Я возразил, что если в качестве тренировки регулярно конспектировать разговорник, то мой стиль несомненно улучшится. Она ответила, что, перепиши я хоть десять разговорников, все равно двух слов связать не смогу, что письменно, что устно. Я вынужден был признать ее правоту.

– Посмотри на Отца: прекрасно говорит на суахили! И Джи-Си тоже. А ты… просто позор! Ни разу не встречала человека, который бы прожил в стране столько времени и не удосужился выучить язык.

Я мог возразить в свое оправдание, что сперва делал неплохие успехи в суахили, однако мне не хватило ума остаться в Африке; вместо этого я зачем-то вернулся в Америку, где принялся различными способами заглушать ностальгию по Африке. А потом началась Испанская война, в которую я втянулся всерьез и надолго, и только спустя много лет мне удалось наконец вернуться в Африку, порвав путы ответственности, которые налипают на нас незаметно, как легкая паутина, но держат крепче стальных тросов.

За столом все смеялись, подтрунивали друг над другом, и я тоже шутил, стараясь держаться скромно и особо не дразнить мисс Мэри, чтобы не портить ей настроение перед охотой. При этом я налегал на сухой сидр «Балмер», замечательный напиток, большие квартовые фляги которого привозил из Каджиадо Джи-Си. Просыпаясь по ночам, я пил его вместо воды. Очаровательная кузина моей жены подарила нам две рукодельные квадратные подушечки, набитые сосновыми иголками; одну из них я обычно подкладывал под затылок. Она пахла штатом Мичиган, запах я помнил с детства, он придавал уют любому ночлегу, особенно вдали от дома. Сухой сидр тоже пах Мичиганом; я вспоминал старую яблокодробилку, дверь которой никогда не запирали, только подбивали деревянным клином; вспоминал запах мешков для отжима сока, развешанных для просушки на глубоких ваннах, где фермеры, привозившие фургоны яблок, оставляли долю дробильщика. Под плотиной был глубокий пруд, в мельничном колесе шумела вода, и при известном терпении можно было поймать форель; добычу я складывал в большую плетеную вершу, стоявшую в тени, и покрывал листьями папоротника, а потом шел внутрь, снимал с гвоздя жестяную кружку, приподнимал мешковину над одной из ванн, зачерпывал густой сидр и пил.

Мэри наконец расслабилась, и я надеялся, что лев вечером выйдет на открытое место и она его уложит наповал и будет счастлива до конца своих дней. Мы закончили трапезу и дружно решили вздремнуть; я вызвался разбудить Мэри, когда придет время ехать на охоту.

Она уснула, едва коснувшись головой подушки. Полог палатки был откинут, и с вершины тянуло свежим бризом. Обычно мы спали ногами к выходу, но сейчас я перенес подушку на другую сторону, подмостил сверху подушечку с сосновыми иголками, разулся, снял штаны, взял книгу и улегся головой к свету. Книга была очень хорошей, ее написал Джеральд Хенли, автор другой очень хорошей книги под названием «Собрание на закате». Мой выбор был не случаен: книга рассказывала про льва, наделавшего много бед и убившего практически всех значимых героев. Мы с Джи-Си читали ее по утрам в туалете, чтобы зарядиться энергией на день. Пару-тройку второстепенных персонажей лев все-таки пощадил, однако их ждали другие несчастья, не менее жуткие, так что все было в порядке. У Хенли был безупречный слог, и его истории служили отличной приправой к охоте на львов. Я только однажды видел, как лев нападает на человека, и это произвело сильное впечатление; мне и сейчас не по себе, когда вспоминаю. Я читал книгу очень медленно, растягивая удовольствие. Дело двигалось к развязке; мне хотелось, чтобы лев загрыз главного героя или, на худой конец, Старого Майора: оба были крайне положительными и благородными фигурами, а он уже давно не убивал персонажей первого эшелона. Мои надежды, можно сказать, оправдались: лев прикончил другого героя, не менее важного и положительного.

Я решил отложить финал на потом и, надев штаны и обувшись, отправился посмотреть, не проснулся ли Джи-Си. Перед входом в его палатку я покашлял, подобно Стукачу.

– Заходи, генерал, – отозвался Джи-Си.

– Подожду снаружи. Дом человека – его крепость, – сказал я. – Готов к встрече с кровожадным хищником?

– Рано еще. Мэри проснулась?

– Спит. Что читаешь?

– Линдберга. Отличная вещь. А ты?

– «Год льва». Готовлюсь к предстоящей встрече.

– Ты ее уже месяц читаешь.

– Шесть недель, если быть точным. Лучше расскажи о мистическом очаровании свободного полета.

Тогда мы оба отчего-то увлеклись мистическим очарованием свободного полета, и мне это было в новинку: на мистическое очарование свободного полета у меня сформировался стойкий иммунитет еще в 1945 году, когда я вернулся домой на древнем еле дышащем «Би-17».

В должное время я разбудил Мэри; наши оруженосцы достали из-под кровати ее винтовку и мое тяжелое орудие и проверяли боеприпасы: патроны с полуоболочечными и цельнооболочечными пулями.

– Вставай, дорогая, он вышел. Пора его брать.

– Уже так поздно…

– Не беспокойся ни о чем. Просто собирайся и садись в машину.

– Мне надо обуться!

Я помог ей зашнуровать ботинки.

– Где моя чертова шапка?

– Вот твоя чертова шапка. Иди к ближайшему «лендроверу». Пешком, не беги. И не думай ни о чем, только лев и твоя винтовка.

– Что-то ты разговорился. Оставь меня в покое.

Мтука сел за руль, Мэри и Джи-Си расположились рядом; Нгуи, Чаро и я залезли в открытый кузов, где сидел егерь. Я проверил заряды в патроннике, в магазине «спрингфилда» калибра 7,62 и у себя в карманах – и зубочисткой принялся выковыривать сор из апертуры целика. Мэри держала винтовку вертикально; я видел черный блестящий ствол с примотанной изолентой прицельной планкой и нелепую шляпу на затылке.

Заходящее солнце висело над холмами. Мы проехали цветочный луг и двигались на север по старой колее, идущей параллельно лесу. Где-то справа был наш лев. Машина остановилась, все вышли, только Мтука остался за рулем. Львиные следы уходили вправо к небольшой рощице, а дальше виднелось одинокое дерево, на котором висела приманка, скрытая листвой. Льва возле приманки не было; стервятников, впрочем, тоже – они сидели на соседних деревьях. Я посмотрел на низкое солнце: света оставалось минут на десять. Нгуи взобрался на муравейник и внимательно оглядывал окрестности. Держа руку возле самого лица, он едва заметно указал вперед и сбежал вниз.

– Хико-хуко. Совсем рядом. Мзури машина.

Джи-Си и я одновременно посмотрели на солнце.

Джи-Си помахал рукой, подзывая Мтуку. Мы забрались в машину, и Джи-Си показал, куда ехать.