– Попала точно за ухо.
– Пига! Куфа! – повторил Чаро, и они с мисс Мэри гордо переглянулись.
– Первый раз я убила кого-то сама, без тебя, Папа, или Отца.
– Отважная мисс Мэри, позвольте вас поцеловать! – сказал Джи-Си.
– Конечно. Только я вся потная…
Мэри поцеловалась сначала с Джи-Си, потом со мной.
– Я бы и Чаро поцеловала, – вздохнула она, – но понимаю, что не положено. Представляете, импала нас облаяли, прямо как собаки! Нас с Чаро ни одна живая тварь не боится. – Она пожала Чаро руку, и тот удалился к нашей палатке с книгой и ружьем. – Пойду умоюсь. Джи-Си, ты душка! Спасибо, что не стал ругать за антилопу.
– Сейчас пошлем за тушей грузовик, отвезем куда нужно.
Джи-Си ушел переодеваться, я тоже направился к себе. В палатке Мэри умылась мылом «сафари» и переодевалась, предварительно понюхав свежую рубашку, выстиранную мылом другого сорта и высушенную на солнце. Обычно мы любили наблюдать друг за другом во время купания, но сейчас в лагере был Джи-Си, и я испытывал нечто вроде неловкости. Усевшись у входа на стуле, я стал читать. Мэри подошла сзади и обняла меня.
– Все в порядке, дорогая?
– Нет… Знаешь, я так горжусь собой, и Чаро тоже гордится. Всего один выстрел, и звук такой – шлеп! – как мячик по стене, когда в сквош играешь. Бедняжка, наверное, ничего не услышала. Чаро мне пожал руку… Ты должен понимать, для меня это много значит: впервые что-то сделать без подстраховки, со всей ответственностью. Поэтому Джи-Си меня и поцеловал.
– Тебя каждый рад поцеловать.
– Если я позволю. И вообще, это разные вещи. Одно дело самой напроситься, а другое – вот так, спонтанно.
– А почему ты грустишь, котенок?
– Сам знаешь. Не делай вид, что не знаешь.
– Понятия не имею, – солгал я.
– Я ведь целилась в плечо, прямо в центр. Она стояла всего в двадцати ярдах: большая, черная, аж глянцевая. Вот так, вполоборота. И глаза такие печальные, как будто вот-вот заплачет. В жизни ничего печальнее не видела. И эта нога ужасная… И морда такая длинная, грустная… Я ведь не обязана рассказывать Джи-Си?
– Нет, конечно.
– Я и тебе могла не говорить. Но нам с тобой на льва охотиться, а я теперь опять в свои силы не верю, все псу под хвост.
– Перестань, ты отлично стреляешь. Для меня честь ходить с тобой на охоту.
– Самое ужасное в том, что я ведь могу стрелять как надо. Ты прекрасно знаешь.
– Котенок, я каждый твой удачный выстрел помню. Во всем Эскондино с тобой никто не мог сравниться!
– Я опять должна поверить в свои силы. А ты должен помочь. Правда, времени совсем мало.
– Уверенность вернется, куда денется. А Джи-Си мы ничего не скажем.
Мы отправили грузовик за убитой антилопой. Когда он вернулся, Джи-Си и я залезли в кузов, чтобы осмотреть тушу. Мертвые антилопы гну довольно-таки неприглядны, и эта не была исключением: пыльная, бесформенная груда с нелепыми серыми рогами.
– Выстрел красивый, но крайне пижонский, – комментировал Джи-Си.
У антилопы изо рта торчал язык, тоже весь пыльный, и глаза подернулись глянцем. Небольшое отверстие виднелось аккурат за ухом, у самого основания черепа.
– Интересно, куда она целилась на самом деле…
– Говорит, там и двадцати ярдов не было. Имела право целиться куда угодно.
– По идее, должна была стрелять в плечо.