Нгуи остановился и указал на правую обочину.
– Симба.
Следы были огромными. Даже не верилось, что они настоящие.
Левая лапа отпечаталась ясно, и виден был старый шрам. Лев, похоже, пересек дорогу, когда Мэри стреляла в быка. Чрезвычайно умный, неторопливый, рассудительный лев. Солнце почти скрылось, небо затянули тучи; все понимали, что через пять минут будет слишком темно, чтобы стрелять.
– Вот, теперь все просто и понятно, – радостно сказала Мэри.
– Отправляйся в лагерь за машиной, – велел я Нгуи. – Мы пойдем назад, к Чаро. Будем ждать возле туши.
В эту ночь, лежа в кроватях и еще не успев заснуть, мы услышали, как ревет лев. Звук донесся с севера: густой, плавно сошедший на низы и разрешившийся вздохом.
– Я к тебе, – сказала Мэри.
Обнявшись, мы лежали в темноте под москитной сеткой и слушали, как он ревет.
– Это точно он, голос ни с чем не перепутаешь, – говорила Мэри. – Хорошо, что ты рядом.
Лев переместился на северо-восток, негромко порыкивая, – и опять взревел во всю силу.
– Зовет львицу? Или просто не в духе? Чем он занимается?
– Не знаю, дорогая. Возможно, сердится, что кругом сыро.
– Он и в сухую погоду не меньше ревел. Помнишь, когда мы его в кустах заметили?
– Я пошутил, дорогая. Откуда мне знать, почему он ревет? Завтра найдем место, где он ночевал, осмотрим следы когтей.
– Не шути над ним, он слишком благороден.
– Иначе нельзя. Раз уж я взялся тебя прикрывать… Или лучше, чтобы я кудахтал и беспокоился?
– Просто молчи и слушай.
Мы лежали, обнявшись, и слушали. Описывать львиный рев бесполезно. Он ревел, а мы слушали – вот и все, что можно сказать. Ничего общего с тем звуком, что издает голливудский лев на заставке фильмов студии «Метро-Голдвин-Майер». Ударяет сначала в пах, а потом идет волной по всему телу.
– Как будто у меня внутри пусто… – шептала Мэри. – Вот что значит: повелитель ночи.
Звук удалялся, смещаясь на северо-восток, и последний раскат завершился кашлем.
– Пожелай ему удачной охоты, – сказал я. – Спи спокойно, не думай о нем.
– Как можно не думать? Это же мой лев, не хочу думать ни о чем другом! Я его люблю. Я его уважаю. Я должна его убить. Он для меня важнее всего на свете, если не считать тебя и еще нескольких близких людей. Ты и сам знаешь.
– Еще бы не знать. Тем не менее, дорогая, тебе надо выспаться. Он небось специально ревет, чтобы ты не спала.
– Что ж, его право. Невеликая цена за то, что я его убью. Пусть ревет. Мне все хорошо, что бы он ни делал.
– Он обидится, если ты будешь сонная.
– Ему на меня плевать. А мне на него – нет. Именно поэтому я должна его убить, понимаешь?
– Понимаю. Но надо выспаться, котенок. Завтра утром начнется твоя охота.
– Хорошо, я усну… Только пусть он еще раз подаст голос.
Она говорила уже сквозь дрему. Я лежал и думал, что вот живет себе девчонка, никому не хочет смерти, не испытывает желания убивать, и тут бац – война, встречаются на пути дурные люди, – и вот девчонка начинает охотиться на львов, травит их с пугающей целеустремленностью, причем ясно, что без грамотной поддержки профессионала такой образ жизни, какой здоровым не назовешь, рано или поздно закончится плачевно, и первые звоночки уже налицо. Лев снова проревел и трижды кашлянул в самую землю, так что отдалось в дно палатки.