– Пап, а можно мы сейчас поедим? Я голодный!
Леон хватает брата под мышки и подбрасывает в воздух:
– Конечно, можно! Особенно если ты поможешь накрыть на стол.
– А потом можно будет запустить жука в сад?
– Только если мама разрешит, – Кир бросает на меня взгляд.
Я качаю головой, но улыбаюсь:
– Лучше не надо, пусть живёт в банке. До завтра, ты же для Леи его поймал.
Архип кивает, Леон несёт его в дом, что-то бормоча про «маленького монстра», а Кир остаётся со мной.
– Ты в порядке? – спрашивает он, заметив, как я сжимаю его пальцы.
– Просто… не ожидала, – признаюсь я. – Я ведь не для наград это делала.
– Именно поэтому тебе её и вручают.
Розовый закат окрашивает его лицо. Моего маршала. Моего мужа.
Серебристые деревья стали выше дома, их ветви тянутся к небу, а плоды светятся, как звёзды. Цветы – синие, алые, фиолетовые – шелестят на ветру, и их аромат смешивается с запахом земли перед дождём.
Иногда вечером мы с Киром приходим сюда, садимся на нашу старую скамейку и молчим.
– Помнишь, как ты ревновал меня? – спрашиваю я.
Он хмурится.
– Дурацкие мысли. Я никогда не ревновал тебя, – хмурится он.
– Ага, а именно поэтмоу ты и выгнал меня с Бейроса и сказал: «Если хочешь – лети».
Он смеётся, обнимает меня.
– Самое ужасное решение в моей жизни. Спасибо, что простила, шепчет он и целует меня в губы.
Я не знала, что так бывает.
Что можно прожить двадцать лет и каждое утро просыпаться с мыслью: «Я счастлива».
Что можно смотреть, как твой муж, бывший гроза галактики, возится с младшим сыном, объясняя ему, почему нельзя трогать ядовитых змей.
Что можно видеть, как твои дети становятся взрослыми, но всё равно приходят к тебе, чтобы рассказать о своих победах и страхах.
Что можно любить – и быть любимой.
Так сильно. Так навсегда.
Я вдыхаю воздух Бейроса.
Моего дома.
И улыбаюсь.
– Мама! – зовёт меня Лея, она тоже прилетела. Не смогла устоять.Бросила все дела, не так часто нам получается встречаться всей семьёй. Теперь я точно спокойна, вся семья в сборе и этот вечер будет незабываемым.