Мира посмотрела на меня так, будто ответ был очевиден.
— Сюда.
В комнате стало тихо.
Даже Тарн перестал хрипеть во сне, или мне так показалось.
Я вышла на крыльцо.
Ветер нес мелкий ледяной снег, тот самый, который не ложится красиво, а сразу забивается за воротник и в щели между досками. Дорога от трактира тянулась к моему дому серой полосой между голыми кустами. Дальше темнел мертвый лес. Еще дальше, за низкими холмами, начинались земли, которыми правили драконьи дома.
Я не видела черной кареты.
Пока.
Но внутри, под ребрами, уже поднялось знакомое неприятное чувство. Не предчувствие. Я не верила в предчувствия. Обычно то, что люди называют предчувствием, оказывается простой памятью тела.
Мое тело помнило черный лак на дверцах.
Герб с драконьей головой.
Запах горячего камня.
И голос мужчины, который сказал: «Дом Рейвардов больше не нуждается в твоем даре».
Я вернулась в дом.
— Мира, домой.
— Но я хотела посмотреть.
— Домой.
Она открыла рот, увидела мое лицо и передумала спорить.
— Я скажу маме, что карета приехала к вам.
— Не надо.
— Значит, скажу только папе.
— Мира.
— Ладно, никому не скажу, пока все сами не увидят.
Она выскользнула за дверь.
Грейн смотрел на меня из-под седых бровей.
— Это за тобой?
Я сняла с крючка чистый передник, посмотрела на пятно крови на рукаве и передумала. Если кто-то из Дома Рейвардов приехал сюда, у меня не было ни одной причины выглядеть удобнее.
— Скорее всего.
— Я могу взять топор.
— Ты едва поднимаешь ведро.