Через минуту лаборатория была полна людей.
Придворные маги пришли заспанные, в наспех накинутых халатах, с растрёпанными волосами и недовольными лицами. Кейн, старший из них, седой, с лицом, которое умело говорить плохие новости хорошим голосом, подошёл первым. Взял мою руку, повернул запястье к свету, прищурился.
— Метка истинного сокровища, — произнёс он медленно, словно пробуя слова на вкус.
Остальные перешёптывались за его спиной — тихо, взволнованно, и я слышала обрывки фраз: «редкость», «честь», «древняя связь».
— Поздравляем, ваше высочество, — Кейн поднял взгляд, и на его лице была улыбка — тёплая, искренняя, та, которой встречают хорошие новости.
Я посмотрела на него так, что улыбка исчезла мгновенно.
— Это не метка истинной связи, — сказала я ровно. — Это что-то другое.
Кейн открыл рот, но я не дала ему вставить слово.
— Ну и потом, я не слышала про описанные метки при связи с истинным сокровищем, — я провела пальцами по узору, чувствуя, как он зудит под кожей. — Зов внутреннего дракона — да. Метка?
— Это бывает, ваше высочество, — Кейн ответил осторожно, словно шёл по тонкому льду. — Редко, но бывает.
Я молчала. Вспоминала поединок — туман, клинки, серую кожу и эти чёртовы зелёные глаза, которые смотрели слишком внимательно. Царапину на запястье. Его царапину. Кровь к крови.
Шелтис.
Красивый дроу, которого сейчас хотелось заколоть медленно и с удовольствием.
Метка не болела. Просто зудела тихо, как чужое присутствие под кожей, как будто кто-то другой поселился там, не спрашивая разрешения. Это было хуже боли.
— Можно ли её разорвать? — спросила я, не отрывая взгляда от узора.
Кейн замялся. Посмотрел на Альмареля, потом снова на меня.
— Теоретически… — начал он осторожно, — да. Но это потребует времени, сложного ритуала, и риск…
— Какой риск?
— Связь может углубиться вместо того, чтобы оборваться, — Кейн говорил медленно, подбирая слова. — Или вы можете потерять часть магии. Вторую форму. Или хуже.
Я слушала вполуха. Голова была занята другим — Шелтис, поединок, то, как он держал моё запястье, то, как смотрел перед тем, как исчезнуть в тумане. Дроу не делают ничего просто так. Это было запланировано.
— Ваше высочество, — Кейн продолжал осторожно, — если это действительно метка истинного сокровища, то связь будет крепнуть. Сокровище держать далеко нежелательно. Сокровище, как известно, истинное сокровище, усиливает дракона...
— Альм, — я обернулась к брату, обрывая Кейна на полуслове. — Я знаю, что ты сейчас скажешь. Знаю. Ферди не трогаем.
Алмарель моргнул. Я только что запретила обращаться к королю.
— Эш, — он сделал шаг вперёд, голос тихий, почти просящий. — Фердинанд должен знать. Ферди поднимет всех, если ты попросишь. Он…
— Альм. Нет. Справимся.
Я посмотрела на него — прямо, жёстко, — и увидела, как он открыл рот, хотел что-то сказать, но закрыл, качнув головой. Алмарель знал, когда спорить бесполезно.
Я отвернулась и подошла к окну. Ночь была глубокой, звёзды яркими, и где-то там, за лесами и горами, был он. Дроу с зелёными глазами и усмешкой, который вплёл в мою кожу что-то чужое и исчез.
Метка зудела тихо, настойчиво, и я чувствовала её каждую секунду.
— Кейн прав, — сказала я, не оборачиваясь. — Этого дроу нужно найти.
Алмарель открыл рот. Закрыл.