Но все же, мы ведь уже говорим, а?
— Я знаю, о чём ты думаешь, не смей, Эш, — прошипел Алмарель мне на ухо, и его пальцы сжались на моём предплечье. — Это ловушка. Это очевидная, до идиотизма очевидная ловушка, и если ты сейчас…
— Если я сейчас откажусь, они нападут, и это будет неприятно, — оборвала я его, не поворачивая головы. — Это демонстрация силы, Альм. И он принц. Ему нужен высокородный воин, для дроу иерархия — это всё. Так что ты или я.
— Эш…
Я посмотрела на брата — на его умное, измученное лицо, на чернильные пятна на пальцах, на записную книжку, которую он всё ещё сжимал в руке. И улыбнулась.
— Ну вот видишь, — сказала я мягко. — Как просто выбрать.
Я оттолкнулась от парапета и прыгнула.
Ветер ударил в лицо, рывком вытянул волосы назад, и я почувствовала, как трансформация накатывает волной — горячей, знакомой, почти приятной. Кости затрещали, растягиваясь, кожа полыхнула, превращаясь в чешую, полуформа вполне позволяла планировать.
Земля неслась навстречу, но я уже раскинула крылья, почувствовала, как они поймали поток, затормозили падение, и в последний момент — в самый последний, когда до земли оставалось меньше метра — я превратилась обратно.
Приземлилась на ноги. Лёгко, почти бесшумно. Прямо перед ним.
Мы стояли так близко, что я видела каждую деталь его лица — острые скулы, лёгкую насмешку в уголках губ, длинные ресницы, обрамляющие глаза цвета летней травы. Он смотрел на меня сверху вниз — не потому что хотел унизить, а просто потому что был выше, — и на его лице застыло что-то похожее на восхищение.
— Впечатляет, — сказал он медленно, и впервые в его голосе не было насмешки. — Это будет красиво, маленький матриарх.
2. Поединок с призраком
Я вытащила мечи.
Они всегда жили на моём поясе — два клинка, абсолютно одинаковые, лёгкие, идеально сбалансированные, продолжение рук, а не просто оружие.
Металл чуть зазвенел, выходя из ножен, и я приняла стойку — низкую, левый клинок чуть впереди, правый прикрывает корпус. Тело запомнило это положение давно, мышцы легли в привычные линии, дыхание выровнялось само собой.
Он усмехнулся. Не улыбнулся — именно усмехнулся, одним уголком рта, с таким видом, будто только что услышал хорошую шутку и теперь решал, стоит ли смеяться вслух.
— Значит, ты и есть Иштиара, принцесса драконов? — протянул он медленно, разглядывая меня с откровенным любопытством.
Я не ответила, просто держала стойку и смотрела на него — на то, как он стоит расслабленно и небрежно, на руки, которые пока не двигались к оружию, на лицо, где насмешка успела смениться чем-то похожим на разочарование.
— Ожидал кого-то иного, — продолжил он задумчиво. — Кого-то помощнее. Или хотя бы поувесистее.
Жар вспыхнул в груди — резкий, злой, и я сглотнула его, не дав вырваться наружу. Не сейчас. Не из-за этого.
— Тебе хватит, — бросила я коротко.
Он хмыкнул и наконец потянулся к своему оружию.
Два меча — серебристые, изогнутые, с рукоятями, обмотанными тёмной кожей. Явно дорогое оружие, явно сделанное на заказ. Он вытащил их одновременно, и металл зазвенел в утреннем воздухе чистым, почти музыкальным звуком. Принял стойку — зеркальную моей, но чуть шире, чуть более открытую, и это было странно.
Дроу предпочитали одиночные клинки или рапиры.
Парные мечи — это наша школа, драконья, и видеть их в руках дроу было неожиданно и неприятно.
Он напал.
Быстро, без предупреждения, без того театрального замаха, которым грешат новички. Просто шагнул вперёд и ударил — левым клинком сверху, правым снизу, под рёбра, и я едва успела заблокировать оба, почувствовав, как удар прошёлся по рукам, отозвался в плечах.
И он был прекрасен.
Проклятье. Он двигался не так, как учат в школах, не по схемам и не по канонам. Он двигался так, как живут — инстинктивно, текуче, без лишних движений, без пауз между ударами.