— Глупости… он так никогда не поступит… — прошептала она, натягивая одеяло на нос. — Ты дура, Мария. Если бы он захотел тобой воспользоваться, то сделал бы это ещё тогда, после первого поцелуя…
Лицо затопило жаром. Всё верно. Она не просто так шла за ним. Она хотела быть с ним. Сдалась сейчас, сделала бы это и тогда, когда он целовал её на осколках разбитого стекла. Как давно это происходит? В какой момент всё, кроме Рика Конти, стало таким пустым? Он вообще представляет, что заполнил весь её мир, вытеснив всё, что было важно прежде?
— Святая Дева… — одеяло накрыло с головой. Тут, в тесной укромной темноте, было проще предаваться страданиям. — Что теперь будет? И между нами теперь всё… всё это… Ох, как же сложно!
Резко вынырнув из-под одеяла, Мария с силой втянула носом сладковатый воздух. Циферблат электронных часов показывал четыре утра и упорно не хотел двигаться с мёртвой точки. Нужно было что-то делать, и Мария сделала то, что обычно приводило её мысли в относительный порядок. Она зажгла свет и принялась за уборку. Первым делом со стены слетело изображение бывшего кумира. Следующим на глаза попался шкаф. Мария аккуратно разложила вещи по стопкам, стараясь не шуметь, когда железные ушки вешалок касались штанги. Затем принялась за ноты.
В тумбочке рабочего стола царил творческий беспорядок. Мария вытащила все листы и сборники, уселась на пол и принялась внимательно изучать их содержимое, сортируя по разным стопочкам. Что-то откладывала, как ненужное, что-то убирала на стол, чтобы применить в ближайшее время.
Среди вороха бумаг попался модный журнал Elle Girl. Купленный сто лет назад в каком-то минутном порыве, он так и валялся в глубине тумбочки, ожидая очереди на выброс. Мария раскрыла его и начала пролистывать потрёпанные страницы, пока не наткнулась на атмосферный разворот с пробником духов. Длинноногая красотка в грубом мужском пиджаке полусидела на винтажной софе. Взгляд её, уверенный, с лёгкой хитринкой, будто кричал о внутренней силе и превосходстве. Это подтверждала и цитата, написанная ниже: «Любой мужчина станет тираном, если ему это позволить. Эбигейл Смит Адамс». Мария хмыкнула, задумчиво провела пальчиками по изображению и подцепила ногтем пробник. Разворот был аккуратно выдран из журнала и помещён на стену. Туда, где раньше висел плакат с Людовико Эрколано.
Идеально.
Мандраж внутри стих, мысли успокоились. Мария закончила уборку, легла на кровать и закрыла глаза. Она не будет писать и звонить первая, не будет показывать, что произошедшее перевернуло её мир с ног на голову. Пусть всё идёт так, как должно.
В таком настроении прошёл завтрак, прогулка по утренней Мантуе и начало репетиции. А потом Рик написал. Пришёл. Сгрёб её в охапку и поцеловал. Вот так, просто. И вся её хвалёная уверенность почила вместе с напускным спокойствием.
Они поговорят? Или нет? А если поговорят, то о чём? Отношения без обязательств? Или что-то серьёзное? Но ведь они оба совсем не готовы! А как же планы? Музыка? Концерт?
Мысли бежали по жизни скоростным поездом, пока сама Мария, едва переставляя ноги, шла за мужчиной мечты в неизвестном направлении. Странно, но к тому, что Рик сказал слово «свидание», она оказалась абсолютно не готова. Хотя к чему она вообще была готова? Внутри царил такой хаос, что впору было лечь на пол и, как трёхлетний капризный ребёнок, биться в истерике под названием «не знаю, чего хочу, но очень надо».
— Свидание? Мы на свидании, Рик? Нет, серьёзно… — вот и всё, что она смогла из себя вытащить, и это был провал.
Рик изменился в лице и, казалось, был готов послать её куда подальше, но отчего-то сдержался. Мария оцепенела. Почему он вообще себя так ведёт?!
— Идём, — он вывел её на свежий воздух. — Есть идеи, где поедим?
Мария неуверенно пожала плечами. Рик задрал голову к небу и протяжно выдохнул.
— В какой момент между нашей перепиской и встречей ты умудрилась потерять свой острый язычок, фея? — спросил он.
— Наверное, когда ты набросился на меня у репетиционной и чуть его не откусил, — парировала она.
Рик внимательно посмотрел на неё, а потом рассмеялся. Легко и просто, как и раньше. Мария не сдержала улыбки.
— Так-то лучше, — заключил он. — Ладно, идём. Я по дороге приметил ресторанчик. Надеюсь, кухня там не дерьмо.
Через каких-то десять минут молчаливой прогулки они разместились за круглым столиком, покрытым тёмно-зелёной скатертью в белую снежинку. Мария огляделась. Заведение она видела впервые, хотя нередко ходила этой дорогой в любимый музыкальный магазин за расходниками для скрипки. По всему помещению были развешаны ёлочные гирлянды, а из динамиков звучали легендарные рождественские хиты. Мило.
Мария заказала фрутти ди маре[1] и глинтвейн на основе виноградного сока и уставилась в окно. Рик тоже сделал заказ, откинулся на спинку стула и терпеливо дождался, когда на него обратят внимание.
— Выкладывай, — он призывно качнулся. — Всё, что творится сейчас в твоей неспокойной голове.
— С чего ты взял, что у меня в ней что-то творится? — парировала Мария.
— Слишком громко думаешь, Чичи, — усмехнулся Рик.
Мария покачала головой и снова уставилась в окно. Да уж… Если бы Рик мог слышать её мысли он бы попросту оглох или сбежал, сверкая пятками. Но поговорить надо, конечно. Теперь уж просто необходимо, и всё же… Она повернулась к Рику. Он ждал, скрестив руки на груди.
— Мы будем говорить… здесь? — Мария обвела помещение взглядом. — Обо всём?
Рик медленно приблизился к ней, накрыв собой практически всю поверхность маленького столика.
— Если ты в красках собираешься рассказывать мне, как тебе понравилось, предлагаю всё же переместиться ко мне, — сказал он хриплым полушёпотом. — В остальном не вижу проблем. А ты?
Ну вот! Вот же! Тот самый самоуверенный мажор Рикардо Конти! А она-то думала, куда делся? Мария стиснула зубы и прищурилась. Что за перемена в настроении? Снова! И чем он лучше неё?
— Ты специально? — она тоже откинулась назад и скрестила руки.