Верь/не верь: читать начало книги онлайн

– Тут тоже медвежьи следы. – Майор выкидывает из ямы куртку, стирая грязной рукой пот со лба. – Бумажки подписали?

– Тебе лишь бы бумажками шуршать, защитник российского народа. – Гриша хмурится. – Володь, возьми топор.

Черносвитов неуверенно прижимает орудие труда к груди. С неба начинает пробрасывать редкий снег, Гриша сфыркивает его с носа, стараясь поглубже зарыться в ватник. Гробовецкий ему такой звезды выпишет, что не вернул мотоцикл в нужное время, что он и из этой квартиры вылетит. Снова замаячившая перспектива вернуться в отчий дом пугает. Что там делать? Бабкины скрутки с потолка снимать, чертям челом бить, что третий год без подношений? Так они тоже его пошлют куда подальше с глаз, и придется под мостом жить.

Только моста в Линдграде нет. Даже не стать порядочным бомжом.

– Готово, – Кургин вылезает из ямы, – он весь ваш.

Черносвитов спускается, Гриша помогает ему, придерживая за руку. Володя заносит топор, тот хрустом врезается в древесину.

– Пусто. – Черносвитов задирает голову. – Я ничего не понимаю.

Вот тебе и меч Господень. Хотя тут, скорее, лесоруб святого престола… Чумбоева с Кургиным лупят глаза на Гришу, тот только руками разводит.

– А я что? Я с вами все это время был, что вы на меня-то пялитесь? Ты же видел, как он назад закопался? – обращается к Черносвитову. Тот выкидывает топор из ямы и поднимается с помощью Антона, чуть в своей юбке не запутавшись.

– Я тоже ничего не понимаю. – Чумбоева захлопывает папку с бумагой, сует под мышку. – Где труп? Что мы теперь Отегову скажем?

– Спиздили, – меланхолично говорит Гриша, уворачиваясь от подзатыльника. – Катерина, имейте совесть, хватит меня лупить!

Чумбоева замахивается еще раз для проформы, но Кургин отнимает орудие убийства дембелей, злобно зыркнув.

– Прекратили детский сад, у нас труп сбежал. – Нервный смешок. – Ну и? Едем писать отчет? – Вручает Володе лопату. – На, улики убери, пока служба не началась и старухи не набежали.

– А если он ночью вернется? – Гриша сует руки в карманы, обходя могилу. – Вот тут он залезал. Это следы его когтей. Медведь тут откуда? Может, по следу пойти? – Садится на корточки, едва касаясь пальцами ямки от лапы. Здоровый, зараза. – Он же спать в это время должен. Странно.

Володя молча закапывает могилу, Кургин с Чумбоевой переминаются с ноги на ногу.

– Ай, ладно. Езжайте в отдел, я дальше сам разберусь. – Трет ладони, разогревая. – С вами каши не сваришь.

– Я с тобой. – Кургин, твою мать, ну ты-то куда лезешь? Гриша кивает, сил спорить сейчас у него нет. – Кать, возьми ключи.

Черносвитов заканчивает с могилой, втыкает лопату в землю и молча уходит к церкви. Ему сейчас одному нужно побыть, Гриша достоверно знает это свойство его характера, если сейчас тронуть – потом только хуже будет. Чумбоева с боем отбирает свою папку и удаляется вслед за Черносвитовым, Гриша с майором остаются на кладбище одни. Снова.

– Скажешь, что происходит? – Майор садится рядом, пялится на след, пытаясь строить из себя великого охотоведа. Получается дерьмово. – Только не говори, что ты с медведями общаешься.

– Нет. Пойдем-ка… – Вскакивает, белозубо улыбаясь. Завтра он снова возненавидит себя, Кургина, весь мир, а сегодня можно представить, что ничего не произошло и он снова помогает отделу расследовать дела пропавших. Следы ведут в глубь кладбища, петляют между могил, обрываясь ближе к лесу. Гриша останавливается, вертит головой, как ищейка, втягивает воздух носом.

– Смотри, дальше птичьи. – Антон недоуменно оборачивается. – Так и должно быть?

– Да. – Гриша перекидывает ногу через оградку, ступает аккуратно, чтоб не затоптать. Вороньи следы ведут в лес, за ночь намело достаточно снега. У корней ближайшего дерева виднеется что-то темное. Гриша останавливается, присмотревшись, а потом закрывает рукой рот от резко подступившей тошноты. Под осиной лежит поповская голова. Белесые глаза смотрят в пустоту, шея разорвана косыми укусами мощных зубов.

– Это что? – шепчет Антон, подходя ближе.

– Это кто. – Гриша разворачивается на сто восемьдесят. – Пойдем отсюда. Нашли и нашли, лучше иди вон, отчет пиши. Мне еще мотик отдать надо и Черносвитова отпоить. Ему бы выходной взять в этой своей церкви. Друг, сам понимаешь.

– Не расскажешь? Это тот, божедом?

– Нет, – мотает головой. – Хуже. Он не любит, когда о нем говорят. Пойдем давай, пока и нам бошки не поотгрызали.

До отдела едут на автобусе под аккомпанемент Бутусова, водитель явно южной наружности тихо подпевает, выкрикивая в окно ругательства. На службе он, понимаете ли, а они тут разъездились по своим делам в воскресенье.

– Зайдешь? – Антон останавливается рядом с мотоциклом, пока Гриша стряхивает наледь. – Отегов будет рад, что все в порядке и никакого попа нет. В смысле, совсем никакого.

Сложно выдавить из себя даже звук. И к чему эта стратегия, Кургин? Сначала делать вид, что ничего не помнишь, потом строить из себя добряка, а сейчас совсем под дурачка косить. Мечтай.

– Нет. У меня дела. Коня надо вернуть коневоду и отоспаться. С тобой же никакого сна, как обычно, одна ебля с бумагами. – Дергает ручку. – Да, сука, заводись ты!