Преподавательская работа в Алма-атинском Высшем пограничном командном училище (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Приобрел я себе учебную литературу, книги по истории военного искусства и начал готовиться к первой лекции по теме ╧ 3 - ведь мои занятия начинались через несколько дней после увольнения в запас полковника Чемезова В.М., в конце сентября. Так как дисциплина новая и материал надо было проработать обширный, я тщательно готовился в кабинете и даже до полуночи сидел дома, готовясь тщательно к первой своей лекции. Провел я первую лекцию по новой дисциплине, почувствовал, что будто бы удачно.

Потом наступил и октябрь, как раз подошло время гарнизонных тренировок к параду на 7-е ноября. Для курсантов 4-го курса, в октябре, учебный отдел планировал занятия только в училище на основной базе. Расписание составили такое, что половину программы моей новой дисциплины пришлось отработать в одном октябре. По расписанию на октябрь было для меня запланировано по 6 часов занятий на каждый день, начиная с понедельниками и кончая субботами. Иногда планировали в один день по военной истории все 6 часов лекций. Но все было бы хорошо, если бы лекции были все шесть часов по одной теме на три потока. А то нет, например, в понедельник: первая пара занятий - лекция по теме ╧ 4; вторая пара - лекция по теме ╧ 5; третья пара - семинар по теме ╧ 3 (с каким-то из учебных взводов). На второй день, во вторник: первая пара - лекция по теме ╧ 4; вторая пара - семинар по теме ╧ 5 (с одним из учебных взводов); третья пара - лекция по теме ╧ 6 (с новым потоком). Короче, было так, что за одну неделю читал лекции по пяти новым темам, проводил отдельно семинары и групповые занятия. По военной истории каждая тема была насыщенна объемным учебным материалом, для овладения которым в короткое время, мне приходилось дополнительно дома сидеть до полуночи и еще подыматься в часов 05.00 для дополнительной проработки.

Помню, как не успел я еще и одной недели преподавать свою новую дисциплину, как тут же на одну из моих лекций пришел на контроль начальник учебного отдела полковник Таратута П.В. Я понял сразу его задумку: чтобы на чем-то меня подловить. Я читал лекцию по теме ╧ 5. После занятий меня вызвал начальник учебного отдела для подведения итогов контроля. И сразу начал с программы по дисциплине:

- Вы по какой теме читали лекцию? - спросил он.

- По теме ╧ 5, - ответил я.

- Вы посмотрите, как называется ваша тема? - раскрывши программу, начал показывать он.

Я начал отвечать, что согласно ранее утвержденной программы, выделялось на дисциплину 125 часов, а учебным планом она урезана на целых 25 часов. Ненужные темы предыдущим преподавателем, по согласованию с отделом ВВУЗов, убрали совсем. Что эта сокращенная 100 часовая программа утверждена в Главном управлении ПВ СССР и она в рукописном варианте, поэтому нумерация тем не совпадает со старой программой. Это не стало для него аргументом, он обвинил меня в самодеятельности и приказал во всем этом разобраться с офицерами учебного отдела, отвечающими за планирование. Я ходил разбирался, звонил домой и уточнял у полковника Чемезова В.М. Нашли концы. Действительно я работал по утвержденному варианту сокращенной программы.

Но контроли моих занятий так и не ограничились посещением начальника учебного отдела, а продолжались. Когда преподавал военную историю полковник Чемезов В.М., к нему на контроль с командования ходили один раз в два года или, от силы, - один раз в году. В основном ходили к нему на контроль начальник кафедры или его заместитель по одному разу в году.

Прошла неделя после посещения моих занятий начальником учебного отдела. Помню, как я начинал в классе семинар по теме ╧ 5 с одним из учебных взводов. Зашел я в перерыве, после лекции, в класс учебного взвода, начал развешивать плакаты, готовясь начать семинар, и вдруг заходит в класс и садится на задний стол полковник Таратута П.В. Опять пришел на контроль. Начиная семинар, я подал команду "Смирно!" и рапортовал ему. Он разрешил начать семинар. Семинар я проводил два часа (одну пару). После занятий я приходил к нему для проведения разбора. Особых замечаний на этот раз не было. Мои обоснования и аргументы были весомы. Поэтому негативных записей и замечаний в журнал контроля занятий он не записал.

Но все равно он имел цель меня на чем-то подловить. Два контроля, можно сказать, за 10 дней прошли, значит, - я должен расслабиться. Но не тут-то было: через пару недель присылают ко мне на контроль заместителя начальника училища полковника Сарычева. Пришел он ко мне на лекцию. Посидел одну пару. Недостатков по проведению занятий в методическом плане он не выявил. Но в журнал контроля записал такие недостатки: он обнаружил, что два курсанта, из сотни присутствовавших, в какой-то момент смотрели в окно; при подаче мной команды "Смирно!" - несколько курсантов переминались; у некоторых курсантов он обнаружил не свежие подворотнички и несоответствующие подстрижки, - что и было записано в журнал контроля занятий. Через месяц-два опять у меня контроль - прислал начальник учебного отдела ко мне на лекцию офицера учебного отдела, старшего помощника начальника учебного отдела подполковника Хабиева Ю.Г. В результате контроля занятий он существенных недостатков не нашел. Еще через месяц (это уже в конце отработки моей программы обучения) опять контроль - прислали на лекцию заместителя начальника учебного отдела по методической работе полковника Соколова. Он существенных недостатков не выявил. Результаты контроля были записаны положительные.

Вот так для меня прошел весь учебный год, - все в ожидании контроля моих занятий.

Домой, в Днепропетровск, второй раз в 1987 году я все-таки поехал, вернее полетел. Это было в ноябре, 23 числа: рано утром по телефону позвонила нам из г. Днепропетровска сестра Люда и сказала, что умерла мама. Мне дали десятисуточный отпуск по семейным обстоятельствам и я 23 ноября 1987 года сразу же поехал прямо в аэропорт с телеграммой. Ближайший самолет летел с Алма-Аты на Харьков; я на него и взял билет. В Харькове я был рано утром 24-го. Там через час летел самолет на Днепропетровск и я на нем прилетел. В 15.00 24-го ноября я был в доме родителей.

Маму похоронили 25-го ноября 1987 года. Тогда была туманная и ветреная погода, было прохладно и начинались заморозки по ночам.

По окончанию краткосрочного отпуска, я с Днепропетровска до Москвы ехал поездом, а с Москвы до Алма-Аты летел самолетом.

Пока я был в краткосрочном отпуске, за меня занятия по военной истории проводил подполковник Аношкин В.П., который очень стремился на должность старшего преподавателя истории военного искусства. Для преподавания этой дисциплины по штату требовался только один преподаватель, потому что часов по этой дисциплине было достаточно только на одного преподавателя. А так как по этой дисциплине много лекций, - а лекции читают только старшие преподаватели и выше, - то и должность по этой дисциплине для старшого преподавателя, хотя он и в единственном числе.

По прибытию на кафедру, я сразу приступил к преподаванию своей дисциплины. В конце мая 1988 года программу обучения по своей дисциплине с курсантами я закончил. В июне месяце принимал зачет по военной истории от курсантов 4-го курса. Зачет был с оценкой. Для подготовки к зачету курсантам выделялся всего один день. Оценка за зачет по военной истории выставлялась в приложение к диплому. Так как программа обучения по военной истории была завершена, то в июле 1988 года я был уже свободен от занятий.

После выпуска курсантов из училища, в первых числах июля 1988 года прибыли из подразделений пограничных войск солдаты для поступления в училище. Их приехало около 250 человек. Их разместили в палаточном городке на территории училища. Начальником сборов военных абитуриентов назначили меня, а заместителем начальника сборов - капитана Овчинникова М.Л. Конечно, для успешной работы на сборах и для контроля за военными абитуриентами, мало двоих офицеров, желательно, чтобы были и командиры взводов для управления сформированными взводами. Но командование посчитало, что двоих достаточно.

Вступительные экзамены военные абитуриенты сдавали до 25 июля. Сдавали они три вступительных экзамена. После каждого экзамена, тех абитуриентов, которые получали "неудовлетворительно", я получил команду их отправлять в войска на следующий же день после каждого экзамена. Первый экзамен закончился, и человек 40 получили неудовлетворительные оценки. Мы составляли списки этих солдат, подавали в тыловые службы для их расчета и на следующий день - на отправку. Отправку солдат я поручил осуществлять своему заместителю. Давал инструктаж ему таков, чтобы с железнодорожного вокзала не возвращался до тех пор, пока не посадит на поезд последнего солдата. А отправлялись они в разные округа: и в Среднеазиатский, и в Дальневосточный, и в Тихоокеанский, и в Закавказский, и в Западный и т. д.

Все шло хорошо. Однажды, кажется, после последнего экзамена, отсеивалась небольшая группа солдат, человек двадцать. Повез их на железнодорожный вокзал Алма-Ата-I капитан Овчинников М.Л. Надо было солдат отправлять на разные направления; поезда шли в разное время. Поэтому он большую часть отправил (посадил их в поезда), и осталось три человека на закавказское направление; проходящий поезд прибывал поздно; он их проинструктировал (ведь на проходящие поезда билет можно приобрести за час до прибытия этого поезда), чтобы никуда не уходили, как только начнут продавать билеты, чтобы взяли первыми, - а сам, капитан Овчинников, уехал домой. Что сделали эти солдаты: два уехали в свой пограничный отряд, а третий, приобретя билет на Уфу, - уехал домой к своим родителям.

В пограничном отряде, по телеграмме с училища, ожидали троих солдат, а приехало только двое. Те, прибывшие солдаты, все рассказали. Отряд послал запросы в Уфу, домой к уехавшему солдату и, естественно, прислали в пограничное училище телеграмму об этом происшествии. В училище начали разбираться, как мы отправляли солдат в войска. Тогда капитан Овчинников М.Л. и рассказал, как он отправлял. Мы оба от начальника училища получили взыскания - по строгому выговору. Я был начальником сборов военных абитуриентов и поэтому отвечал за действия своего подчиненного и отхватил взыскание.

Из прибывших двухсот пятидесяти военных абитуриентов, мандатная комиссия зачислила курсантами всего человек восемьдесят.

А с 1-го августа 1988 года начались абитуриентские сборы для гражданской молодежи, где в течение всего августа месяца они сдавали вступительные экзамены. Начальником сборов был уже назначен командир курсантского учебного батальона, курсанты которого выпустились с училища. Из числа военных абитуриентов, зачисленных в училище, были назначены командиры отделений и старшины учебных групп.

В августе 1988 года у меня по графику был очередной отпуск, который я проводил в Алма-Ате. Я взял путевки в дом отдыха "Яблоневый сад", который находился под Алма-Атой и всем семейством там мы отдыхали 15 дней.

Отдыхающие приезжали с разных городов страны. В основном здесь отдыхали работники КГБ со своими семьями и пограничники. Поэтому, далеко не уезжая, мы смогли отдохнуть в самой Алма-Ате.

Во время пребывания в доме отдыха нас возили на различные экскурсии. Особенно понравилась поездка на высокогорный каток "Медео". Подымались пешком на самую плотину по ступенькам. Я насчитал 880 ступенек.

В это время с нами отдыхала еще одна семья пограничника. Это был с нашей кафедры подполковник Меренгалиев Е.М., преподаватель военно-инженерной подготовки. Поэтому нам не было скучно. Мы вместе совершали прогулки по территории дом отдыха, выезжали на экскурсии, ходили в горы.

На фото вся моя семья у горной речки.

Наступил сентябрь 1988 года и опять начался учебный процесс в училище. Я приступил к преподаванию своего предмета военная история вновь с курсантами 4-го курса. Одновременно продолжал перерабатывать все учебно-методические документы в соответствии с новой программой. К этому времени я детально овладел своим новым предметом и мог привносить в учебно-методические документы что-то новое из методики. Внедрялись в учебный процесс новые технические средства обучения: телевидение, новые видеопроекторы. Поэтому при подготовке к лекциям и семинарам приходилось готовить своеобразный дидактический материал, который можно было показывать по телевидению и высвечивать на большой экран с помощью видеопроектора. Каждый лекторий в училище был оборудован видеокамерой на столе у трибуны лектора, а справа и слева на стенах лекционных залов висели телевизоры. Читая лекцию, я мог показывать курсантам по телевизору, с помощью камеры, вычерченную схему, рисунок или картинку и, указывая карандашом на объекты схемы, наглядно комментировать последовательность действий. Глядя на телеэкраны, курсанты все это могли наглядно воспринимать.

Для использования видеопроектора, требовалось готовить слайды с учебным материалом (схемы обстановки, текстовую запись) и показывать его в увеличенном виде на экране. Слайды я готовил на прозрачной пленке. Покупал пачку рентгеновской пленки (в стандартный лист бумаги), смывал все покрытие на пленке до чистоты. Затем, используя цветную тушь с добавлением сахара, ученической ручкой с пером вычерчивал на пленке схемы или писал важный текст в соответствии с учебным материалом. Тушь через определенное время высыхала и получался удобный для использования дидактический материал. В видеопроекторе был стеклянной столик, а ниже, - вмонтирована мощная электролампа. На стеклянной столик ложился слайд, изготовленный на прозрачной пленке, затем включалась лампа, и с помощью зеркала, закрепленного на штативе, схема наводилась на большой белый экран. Регулятором на аппарате можно было корректировать резкость. Используя указку, преподаватель или курсант могли по схеме рассказывать и одновременно показывать те или иные действия.

Но и в этом учебном году я подвергался многочисленным контролям со стороны учебного отдела и самого начальника учебного отдела. На одной из лекций присутствовал начальник учебного отдела полковник Таратута П.В. и что-то написал негативное в журнале контроля занятий. Начальник кафедры подполковник Татьянин В.Л. меня спросил: "Когда будет еще у тебя лекция по этой теме?" Я отвечал, что будет завтра. Он сказал: "Хорошо, я завтра сам приду и послушаю". Приходил начальник кафедры на мою лекцию на контроль, просидел эту пару и, при подведении итогов, сказал: "Николай Николаевич, ты точно также и вчера проводил?". Я ответил, что точно так. Потом он заключил, что в моем занятии ничего крамольного не нашел, обещал пойти лично к начальнику учебного отдела разбираться.