Напротив – стол. И один стул. Второго нет.
– Закажу ещё стулья, – тут же говорит он, проследив мой взгляд. – Сколько нужно?
Пожимаю плечами. Мне-то какое дело. Я не собираюсь строить тут уютное семейное гнёздышко.
– Тогда ещё три, – тихо роняет.
Никак не комментирую, иду дальше. Попадаю в гостиную. У обычных людей эта комната забита мебелью. А тут – почти пустота.
В углу, на полу – чёрное кресло-мешок, рядом несколько книг и блютуз-колонка. Рядом, в огромном кашпо из необработанного цемента, стоит фикус.
– То же самое… Делай здесь, что душе угодно. В деньгах себя не ограничивай.
Кошусь на него и только потом решаюсь задать вопрос:
– Сколько в этом доме всего комнат?
– Эта и ещё две спальни, – спокойно отвечает он.
И я с облегчением выдыхаю.
– Мы спим вместе, – сразу добавляет с легким прищуром во взгляде.
– Нет.
– Да, Иль. Вместе. Уже только потому, что одна из спален абсолютно пуста.
– Аким…
Он обходит меня, падает в кресло-мешок и вытягивает ноги, скрестив их.
– Не хочу тебя смущать, но ты не думаешь, что давать заднюю сейчас, когда ты уже тут, максимально тупо? Мы уже переспали. И сделаем это ещё не раз.
– Мне так нравится твоя уверенность в этом, – фыркаю, подходя к окну.
– Разве это не так? – спрашивает он.
– Ты ведь сам сказал, что против воли брать меня не будешь.
– О, вот оно что… Будем жить как друзья? И делать вид, что ничего не было? Окей, – усмехается он. – Спальня по коридору направо, рядом вторая спальня, та, что пустая. Можешь идти и осмотреться.
Бросаю на него короткий взгляд и ухожу. Не потому, что мне не терпится скорее посмотреть на место, где я теперь буду спать, а просто чтобы немного передохнуть от него.
Комната, совершенно ничем не отличается от гостиной и кухни. Минимализм во всём. Вместо гардероба – простой рейл для одежды. Вместо кровати – матрас. Никакой рамы, никакого изголовья. Прямоугольник чёрной ткани на сером бетоне. Правда есть всё же кое-что ещё: это тумба отлитая из бетона, опять книги, ноутбук и ночник.
Подхожу ближе, чтобы посмотреть, что он читает. Книги Кинга. “Сияние”, “Противостояние”, “Мизери”. Все старые, потрёпанные.
Беру ту, что сверху, и сажусь с ней на край матраса. Читаю. Не знаю, сколько проходит времени. Но в какой-то момент незаметно для себя ложусь на бок, подтягиваю колени к груди и закрываю глаза.
Просыпаюсь и понимаю, что я не одна. Не просто не одна, а нахожусь в плотном, тёплом коконе из чужих рук. Аким обнимает меня сзади, прижимая спиной к своей груди так крепко, что я пошевелиться толком не могу.
Пытаюсь аккуратно вывернуться, но как только двигаюсь, его руки тут же сжимаются сильнее. Он издаёт низкий, сонный звук, зарываясь лицом мне в волосы.
– Ким… – недовольно бурчу, пытаясь хотя бы немного отодвинуть его руку. – Отпусти.
В ответ он ещё крепче прижимает меня к себе и начинает покрывать мою шею мелкими, влажными поцелуями. Один за другим. Медленно. Лениво. Периодически слегка всасывая кожу, пробуя меня на вкус.
– Ким, я прошу, хватит… – ёрзаю, чувствуя, как по спине уже бежит капелька пота. – Мне жарко. Я вспотела. Ну отпусти уже.