– Если…
Чувствую сейчас себя хуже некуда. Он безжалостно прошёлся по мне, зная, в каком я положении.
– Я не про сегодня… Найду работу и сразу уеду, – почти шепчу, понимая, как унизительно это звучит.
– Работа, – он поднимает бровь. – Ладно. Допустим. И что это будет? Официантка в баре? Продавщица в супермаркете? Курьер на велике? Оператор ПВЗ на маркетплейсе?
– Почему бы и нет? – огрызаюсь, вскидывая подбородок.
– Потому что, Ильма, – его голос становится ниже и жёстче, – Нет. И это моё последнее слово.
– Последнее слово? Ты серьёзно сейчас? Я не твоя вещь!
– Я тот, кто теперь отвечает за тебя. И я не позволю тебе пахать как проклятой в сомнительных местах за три копейки. Ещё и улыбаться каждому ублюдку, который будет смотреть на тебя и пожирать глазами, мысленно трахая во все щели.
– Ого, как благородно, – бросаю язвительно. – И ты утверждаешь, что я не твоя собачонка на привязи? Хотя сейчас буквально прямо говоришь мне: “Сиди дома, жди, пока хозяин придёт”!
Его челюсть заметно напрягается, а под кожей бегают желваки. Вот только и меня колотит от злости.
– Не переворачивай мои слова. Я не говорю, что ты должна сидеть взаперти. Но работать на износ и рисковать здоровьем или своей жизнью – не будешь.
– Ты не имеешь права мне указывать, что мне делать, а что не делать, – голос уже дрожит.
– Да, Ильма, я имею право.
– Знаешь, что! Иди нахрен со своим “правом”! – выкрикиваю, пятясь назад.
Аким делает резкий шаг вперёд и хватает меня за запястье, не больно, но крепко, не давая отойти дальше.
– Ты сейчас серьёзно собираешься устраивать истерику из-за этого?
– Это не истерика! Я просто не хочу жить так, как удобно тебе! – дёргаю руку, но он не отпускает. – Отпусти меня, Ким!
– Нет, – жёстко отрезает он. – Пока ты не перестанешь нести эту хуйню.
Мы стоим почти нос к носу. Я тяжело дышу, в глазах уже щиплет от гнева и бессилия.
– Ты меня душишь, – зло шиплю. – И я быстрее сдохну рядом с тобой в этой грёбаной клетке из бетона и арматуры, чем на “сомнительной” работе.
Он молчит, сверля меня взглядом. Потом медленно разжимает пальцы, отпуская запястье.
– Если для тебя нормальная жизнь и забота – это “золотая клетка”, то да, Ильма. Добро пожаловать. Смирись, потому что я никуда не денусь.
Аким разворачивается и выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. Только когда его шаги затихают, я позволяю себе коротко всхлипнуть. Две-три крупные слёзы скатываются по щекам. Я быстро вытираю их тыльной стороной ладони, стискиваю зубы и ухожу в ванную.
Под горячим душем стою долго. Намеренно. Даю себе время, чтобы вода смыла все эмоции, которые кипят во мне. Вот только срабатывает это в обратную сторону. Вместо того чтобы успокоиться, завожусь ещё больше, потому что всё, что я наговорила, теперь звучит в голове отвратительно резко и омерзительно.
“Я быстрее сдохну рядом с тобой…”
Чёрт. Ты перегнула, Иль. Сильно перегнула.
Когда я выхожу из душа, завернувшись в его большой чёрный халат, в комнате стоит глухая тишина. Скорее всего, он в гостиной. Возможно, зависает в телефоне, читает свои книги или слушает музыку. Беру себя в руки и выхожу из спальни. Хочу извиниться. Хотя бы сказать, что не имела в виду половину из того, что сказала. Что просто испугалась, перенервничала из-за всего, что лавиной навалилось за эти дни. Особенно сегодня. Он должен понять.
Но мне не с кем говорить.
В гостиной его нет.
На кухне тоже пусто – только на столе крафтовые пакеты из ресторана и неизвестно откуда взявшаяся бутылка вина.