Сижу. Жду, когда он разродится полной информацией, но он будто специально испытывает моё терпение на прочность.
– Бля, Герда, ближе к делу. Мне поебать на твою семейную идиллию, – взрываясь после минуты молчания.
– На, – Кай бросает на стол какие-то бумажки и пару конвертов. – Сам посмотри.
Поднимаю на него взгляд. И теперь сам гипнотизирую его. Долго. Пристально. На подкорке понимаю: мне не понравится то, что я прочитаю и увижу. Совсем не понравится. Но всё-таки протяжно вздыхаю и беру бумаги со стола.
Читаю. Молча. Перелистываю каждую страницу. Тесты ДНК – мой, Кая. Наши группы крови, общие болячки и ещё всякая муть, подтверждающая наше родство. Наше. Сука. Родство. Моё и Художника. Сердце разгоняется за мгновение и как ошалелое молотит в груди. Все мышцы напрягаются до состояния камня. Продолжаю перебирать документы и вдруг… я останавливаюсь на фотографии.
Обычная семья. Женщина, мужчина и мелкий мальчишка. Вот только есть три “но”. Этот пиздюк – я. Женщина – моя мать. А мужчина – это… Док.
Неосознанно сминаю пальцами край снимка, открываю ещё один конверт, там документы на Дока. Всё, как у нас с Каем. Полное совпадение.
Поднимаю на него глаза, с немым вопросом: "Какого хуя происходит?". До первого апреля ещё несколько месяцев. И он явно поторопился с шутками. Если это шутка.
Кай смотрит спокойно. Хотя нет. С весёлым сочувствием, и от этого мне хочется врезать ему по морде.
– Ну? Что будем с этим делать... братик?
На последнем слове вздрагиваю и морщусь, точно лимон без сахара сожрал.
– Хер знает... – отвечаю задумчиво. – Мне типа тебя теперь что, с днём рождения и Новым годом поздравлять? – кривлю рот в нервной ухмылке. – Серьёзно. Что это за приколы?
– Хах! Ну, можешь и поздравлять. Если соскучишься... братишка.
Вот же доебался с этим “братишка”.
– В жопу иди, – вылетает на автомате.
– Да ладно тебе, – ржёт он, запрокидывая голову. – Иди сюда, мелкий засранец. Брат будет учить тебя уважению к старшим.
Кай поднимает голову и протягивает ко мне руки. А я, всё ещё сидя на столике, откатываюсь от “братишки” назад, как от чумного. Всем видом показываю, что думаю о нашем родстве. Мне, мать его, по горло хватает уже одного “братика” в лице Дорофейки.
Информация медленно начинает оседать в голове, и я чувствую, как внутри всё закипает. По венам бежит не кровь, а раскалённая лава, выжигая всё на своём пути.
Получается, Док всё это время знал. Сука… Он знал, что мы его дети, и эта алчная мразь столько лет просто наблюдала за тем, в кого мы превращаемся.
Смотрю на Кая и вижу не взрослого мужика перед собой, а мелкого пацана, которым был я, когда люди отца… чёрт, проще сказать: Ректора, выбросили меня на улицу, как обычный, бытовой мусор.
Он ведь примерно в этом же возрасте попал в приёмную семейку. Может, даже чуть раньше. А я об этом даже не подозревал, жил себе пиздато вот в этой счастливой семье, что на фотке ёблами светит.
Смешно, но в одном Док был стабилен. Сначала вычеркнул из своей жизни одного ребёнка, а потом другого.
Башка начинает трещать и кажется, что вот-вот лопнет от потока мыслей, которые закручиваются как торнадо.
Уверен, если бы мы оба сдохли как щенки – Док даже бровью бы не повёл. А таких ситуаций было… примерно… дохреллион.
– Я надеюсь, ты грохнул Дока? – первое, что вылетает из меня.
– Эм... нет.
Отлично. Нечего ему марать руки об это дерьмо. Кай ведь творческая личность. Вот и пусть малюет свои пёстрые картинки.
– Спасибо. Я с удовольствием сделаю это сам, – бросаю, наклоняюсь вперёд, упираюсь локтем в колено и накрываю ладонью лицо. – Херня какая-то…
– Что-то не вижу радости на твоём лице, – возмущается он. – Чё ты такой серьёзный? Док... жадный дохуя. У тебя это наследственное походу.
Отрываюсь. Закатываю глаза. Реально? Ему весело? Каждый раз с этого подгораю и до сих пор не могу иногда понять, что творится у него в голове.