Ещё полчаса. Телефон продолжает вибрировать. Я – игнорировать. Спускаюсь. Всё, как на повторе. Выстрел. Уже выше. Он даже не орёт, а скорее тихо вскрикивает и скулит, но не сдаётся. Закрываю дверь. Полчаса. Потом ещё полчаса. И ещё. Каждый отрезок времени я спускаюсь. Каждый раз стреляю. В ноги, выше, ещё выше. Аккуратно, чтобы он не улетел раньше времени. Он рыдает, как сука. Просит его добить.
И наконец – сдаётся. Все сдаются рано или поздно. Он всё рассказывает, захлёбываясь соплями. А я слушаю, не пропуская ни одного слова, потому что за каждое ему придётся ответить.
В какой-то момент сзади раздаётся шум. Оборачиваюсь и вижу Славу. Он идёт, держа на поводках двух бойцовских собак в намордниках в одной руке и канистру с бензином – в другой.
– Чё так долго? – бросаю ему.
– Пробки, – пожимает плечами. – Пока забрал этих красавчиков, пока добрался сюда… В общем, небыстро вышло.
Выдыхаю. Поворачиваюсь обратно к Вадиму.
– Знаешь, Иль очень просила, чтобы я тебя не трогал. Она такая… добрая. Милосердная. Она идеальная, блять, во всём. А вот я – нет.
Этот хлам смотрит на меня, на собак, на Славу.
– Убей меня… – шепчет с дрожью в голосе. – Костомаров, убей меня. Пожалуйста.
– Быстрая смерть – это роскошь, – поднимаю уголок губ вверх. – Ты её не заслужил. Но ещё можешь это сделать…
– Что? Что надо? – его глаза бегают, он реально готов на всё, как жаждущий за каплю воды.
– Ты понимаешь, что должен сделать после того, что было с Иль? Начни с руки. С той самой. Дальше подсказывать или уже сам понимаешь?
Он смотрит на меня, потом на собак, потом закрывает глаза.
– Нет… нет, нет, нет…
– Советую не исполнять лишнего. Слава, и эти милые зверушки проследят, чтобы ты не чудил.
Отворачиваюсь. Иду к выходу. Слышу сзади сдавленный всхлип, потом лязг металла. Собаки не лают. Удивительно умный животные.
Поднимаюсь наверх, останавливаюсь у окна, сцепив за спиной пальцы в замок. Считаю.
Один… два…
Звук. Крик. Истошный, дикий, нечеловеческий.
Три… четыре…
Снова звук. И тишина.
Открываю глаза. Жду.
Выстрел. Один. Короткий. Глушитель слабо гасит звук в пустой бетонной коробке, но на этой стройке его никто не услышит.
– Вот и всё. Как и обещал, Зай. Я его не убил. Он сделал это сам, – говорю в пустоту.
Спускаюсь. Смотрю на то, что уже с трудом можно назвать человеком. Киваю Славе в сторону выхода.
– Поехали. Ильма, наверное, ужин приготовила. Если зайдёшь к нам в гости, она будет рада. Ну и на меня сразу с кулаками не бросится из-за того, что я пропал с утра.
– Ща, – усмехается он. – Заберу твой нож, пистолет и устрою тут крематорий на выезде.
Он суёт мне поводки и уходит в подвал. А я присаживаюсь на корточки.
– Хорошие собаки, – тяну нараспев. – Умные. Послушные. Не то что некоторые, – треплю за ухом сначала одного пса, потом второго.
Через несколько минут Слава поднимается и бросает мне на ходу.