– Отлично. Теперь меня даже лоси игнорируют.
Вытаскиваю чемодан из багажника, закидываю сумку на плечо, иду вперед. Колесики в снегу не работают. Тащу волоком.
– Экотуризм. Аутентичность. Ирка, я тебя убью.
Через двадцать минут слышу звук мотора. Из-за поворота появляется трактор. Старый, с облезлой надписью «Беларусь». За рулем мужчина в ушанке и телогрейке. О, вот и аутентичность подъехала. Трактор останавливается.
– Московская?
– Да.
– Машина сдохла?
– Да.
– В Сосновку?
– Да.
– Залезай. Чемодан бросай в ковш.
– А можно в кабину? – смотрю на грязный ржавый ковш.
– Чемодан – в ковш.
Чемодан едет в ковше.
– Степаныч, – представляется он.
– Татьяна.
– Машину где бросила?
– Километров пять назад.
– Белый Солярис? Видел. Жека посмотрит, он в технике шарит.
– Кто такой Жека?
– Сосед твой будет. Мне о тебе Ивановна сказала, что должна приехать московская.
Да, точно, я же разговаривала с милой женщиной, Любовью Ивановной, она мне сказала, что выделит домик. Едем молча. Потом спрашиваю:
– А машину не украдут?
Степаныч смотрит странно.
– Кто?
– Люди.
– Какие люди? Здесь пятьдесят два человека. Все знают, чья машина. Украсть некому. Разве что лоси.
– Я видела лося!
– И он тебя не украл? Значит, машину тем более не тронет.
Сосновка представляет собой три десятка домов вдоль единственной улицы. Половина с заколоченными окнами. Степаныч останавливается у покосившегося дома с резными наличниками.