Я испугался. Не её — себя. На какое-то время я забыл, что я всё ещё женат. Что меня ждёт семья, которую я почти не помню.
Я не стал избегать её — это было бы глупо и жестоко. Просто сказал прямо: в моём сердце всё ещё моя семья, и я храню им верность. Она выслушала молча. Потом кивнула — и я видел, что поняла по-своему. Что я, как и они, потерял семью из-за драконов. Что я мщу.
Я не стал переубеждать.
Мы не прекратили общение — просто держали рамки. Оба знали, где граница. Оба её не переступали.
Не буду врать — меня тянуло к ней. И как к человеку, и как к женщине. Но черту я не переступал.
Шли годы.
Мы уничтожили всех драконов в Эрафии и отправились в соседние страны. Нас узнавали везде — нас почитали, восхищались нами, боялись нас. Нас называли отрядом драконоборцев. Появился герб — что-то вроде Георгия Победоносца, воин с копьём над поверженным драконом. Мне было немного смешно смотреть на него — я не был воином с копьём, я был призраком с колбой яда. Но герб выглядел хорошо.
В какой-то момент мы поняли, что наших сил не хватает — не для убийства, для поиска. Одно дело искать дракона в одной стране, где все знают друг друга, и новости разлетаются быстро. Другое — когда идёшь в незнакомые земли, где тебя не знают, языки другие, некоторые страны вообще не пускают на свою территорию по каким-то своим глупым соображениям.
Мы начали строить сеть.
Информаторы по всему континенту — люди, которые знали нас, доверяли нам, сообщали куда нужно, если видели дракона или слышали о нём. В каждой стране свои люди, в каждом крупном городе точка связи. Леон этим и занялся, когда ему перевалило за шестьдесят, и он больше не мог ходить с нами в горы — осел в одном месте и стал координатором. Справлялся хорошо, даже лучше чем в походах, кажется.
В отряде появились новые люди. Молодые, разные — пришли уже с пониманием своей роли. Не герои, не драконоборцы в классическом смысле — поддержка. Логистика, разведка, охрана на переходах. Мы объясняли им прямо: дракона они увидят только в мёртвом виде. Те, кого это не устраивало — уходили. Те, кто оставался — работали хорошо.
Борн умер через несколько лет.
Последний год сильно болел. Я приходил к нему часто — не только по делу, просто сидел рядом. Он говорил меньше чем раньше, больше смотрел в окно. Иногда просил принести тот или иной журнал и перечитывал свои заметки. Однажды сказал мне, что прожил правильную жизнь — не счастливую, именно правильную. Я не знал, что ответить и промолчал. Он не ждал ответа.
На похоронах была только наша команда. Никто из города не пришёл — желчный старик, который закрывался в башне и не брал частных заказов, не имел друзей за пределами нашего круга. Никто не знал, что именно этот человек, по сути, спас этот мир от драконов. Что без его составов я бы стоял у входа в пещеру и не знал, как подступиться.
Я стоял у могилы и думал, что это несправедливо — и одновременно, что Борну было бы на это плевать. Его интересовали драконы, химия и эксперименты. Слава его не интересовала никогда.
После похорон я занялся делами.
Яд варил Шон — слуга-контрактник, которого Борн держал при башне. Тихий черноволосый мужик, умелый, надёжный. Борн обучил его составам параллельно со мной — я настоял на этом несколько лет назад, именно на случай, который теперь наступил.
Контракт Шона перешёл в королевскую собственность после смерти хозяина. Я купил его.
Стал рабовладельцем ровно на одну минуту.
Потом заплатил за освобождение — столько сколько потребовали. Я сказал, что он свободный человек и может делать, что хочет. Он спросил, может ли он остаться в башне и продолжать работу.
— Конечно — сказал я.
— Тогда я остаюсь — сказал он. — Но платите мне жалование, пожалуйста.
Башню я тоже купил. Теперь она была наша — база, лаборатория, склад составов. Шон жил там и варил яд. Всё работало.
Я вышел из башни на улицу и посмотрел на небо — привычно, автоматически, как делал уже много лет.
Пустое. Чистое.
Драконов над Гренолом давно не было.
Глава 23. Пустота
Шли годы.
Драконов становилось меньше. Казалось бы — это хорошо. Но люди устроены так, что им нужен враг. Убери одного — найдут другого.
Когда число драконов упало примерно до сорока, люди вспомнили про войны.