Я закрыла глаза, прислушиваясь к себе. К телу, к магии, к той странной, едва уловимой вибрации, которая поселилась внизу живота несколько недель назад. Не придала ей значения тогда — списала на усталость, на всё, что угодно. Но сейчас…
— О Великая Мать, — прошептала я, и руки сами легли на живот.
— Что? — Мила напряглась. — Лин, что?
— Я…кажется, знаю.
Я встала, прошла к ручью, умылась. Села на камень, положила ладони на живот и закрыла глаза. Магия откликнулась сразу — не как раньше, не бурно, не ярко. Тихо. Спокойно. Так, как бывает только тогда, когда внутри тебя зарождается новая жизнь.
Две точки. Два крошечных огонька, которые пульсировали в такт моему сердцу. Я чувствовала их. Своими руками, своей магией, своей душой.
— Двое, — выдохнула я. — Там двое.
— Чего двое? Глистов? — Мила не понимала. — Лин, говори яснее.
— Детей, Мила. Я беременна. Двойней.
Тишина. Такая звонкая, что я слышала, как шумит море, как кричат чайки, как бьется моё сердце.
Я сидела на камне, сжимая руками живот, и чувствовала, как внутри меня растет что-то новое. Что-то, чего я никогда не думала, что смогу иметь. После башни. После всего. Я была уверена, что моё тело сломано, что магия выжжена, что я никогда…
— Ты плачешь, — тихо сказала Мила.
— Вовсе нет, — соврала я, вытирая щеки.
Я рассмеялась сквозь слезы, и этот смех был таким же странным, как и всё, что со мной происходило.
— Ты рада? — спросила Мила.
— Не знаю, — честно ответила я. — Боюсь. Очень боюсь.
— Чего?
— Всего. Что не справлюсь. Что что-то пойдет не так. Что Ксев…
Я замолчала, не в силах продолжить.
— Что Ксев?
— Что он не захочет. Что испугается. Что уйдет.
Мила молчала. А потом я почувствовала, как внутри меня разливается тепло — её тепло, её поддержка.
— Не уйдет, — сказала она. — Он тебя любит. Вас любит. Просто… дай ему время. Ты же знаешь, какой он.
— Знаю. Поэтому и боюсь.
***
Ксева я нашла на пляже. Он сидел на камне, смотрел на воду, и в его позе было что-то такое… отстраненное. Как будто он был здесь, но не здесь.
— Ксев, — позвала я, подходя ближе.
Он обернулся, и я увидела его лицо — спокойное, расслабленное. Он не знал. Ещё не знал.
— Ты чего такая бледная? — спросил Ксев, вглядываясь в меня. — Не выспалась опять?
— Мне нужно тебе кое-что сказать.