— Сколько? — спросила я.
— Месяц. Может, два. Может, больше.
Я смотрела на Ксева. Он лежал, прикрыв глаза, и я чувствовала его усталость — такую глубокую, что она, казалось, давила на плечи.
И тогда я вспомнила.
Лия рассказывала мне об острове. Маленьком клочке земли в Восточном море, куда когда-то ссылали провинившихся магов. Там не было ни замков, ни городов, ни людей. Только скалы, лес и старый маяк, который не зажигали уже лет сто.
— Мы полетим на остров, — сказала я. — Мы полетим туда, в тишину.
Ксев открыл глаза.
— Далековато, Лин.
— Зато тихо, а то тебе здесь все мешают.
— Я могу не долететь.
— Долетишь, — ответила я. — Потому что я с тобой.
Он смотрел на меня долго. А потом его морда дрогнула в той странной драконьей улыбке.
***
Прощание с Дэрианом вышло коротким.
Братья стояли друг напротив друга во дворе замка — один в человеческом обличье, другой в драконьем. Я видела, как напряжены плечи Ксева, как его хвост бьет по земле, выдавая волнение. И я видела Дэриана — впервые не холодного, не отстраненного, а просто… брата, который не знает, как сказать то, что хочет.
— Ты вернешься? — спросил Дэриан.
Ксев молчал. Я чувствовала его сомнения, его страхи. Он не знал, вернется ли. И не хотел давать обещаний, которые не мог сдержать.
— Когда я смогу снова стать человеком, — ответил он наконец. — Когда я пойму, кто я теперь.
Дэриан кивнул. А потом сделал то, чего я от него не ожидала. Он шагнул вперед и положил руку на морду Ксева.
— Ты мой брат, — сказал он. — Всегда. Даже если улетишь на край света. Ты — мой брат. И я… я горжусь тобой.
Я видела, как дрогнули веки Ксева. Как его дыхание стало глубже. А потом через связь пришло тепло — такое сильное, что у меня перехватило дыхание.
Лия обняла меня на прощание. Крепко, по-женски, так, как обнимают сестер.
— Береги его, — шепнула она. — И себя.
— Постараюсь, — ответила я.
— А когда вернетесь, — она улыбнулась, — я покажу тебе, как печь тот самый пирог. С корицей и яблоками. Дэриан его обожает.
— Договорились.
Она отступила, и я подошла к Ксеву. Он опустил голову, и я коснулась лбом его морды.
— Готова? — спросил он.
— Нет. Но полетели.
Он раскрыл крылья — огромные, изумрудные, с медными прожилками. Я вскарабкалась ему на спину, устроилась между крыльями, прижалась к теплой чешуе. Редиска, которая до этого сидела у меня на плече, юркнула за пазуху и затихла.