Я зарычал, разозлившись, что совет так долго давал разрешение на сотрудничество трёх болгарских горгулий. Если бы они не тянули время, мы могли бы получить информацию ещё неделю назад.
— Но что это значит? — Я стиснул зубы, пытаясь понять.
— Понятия не имею.
Я снова взял в руки хрустящий лист бумаги с подробной информацией о комете. Николас дал его мне, когда мы только пришли в библиотеку. На нём был перевод текста, который нашли горгульи до того, как окаменели.
За час работы болгарские горгульи нашли больше информации о комете, чем я смог найти за неделю по земному времени или за месяц в землях фейри.
Неудивительно, что эти горгульи известны на весь мир.
К счастью, горгульи также перевели найденные документы, поскольку книги и свитки были написаны на давно забытых языках.
Николас слегка поёрзал на стуле рядом со мной, просматривая один из томов в поисках дальнейших упоминаний о комете. Единственным преимуществом вампира-помощника было то, что ему не нужно спать. Поскольку Николас уже мёртв, сон для него лишь привычка, которую он сохранил с тех времён, когда был человеком. Но если бы он захотел, то мог бы вообще не спать, а значит, в состоянии помогать мне двадцать четыре часа в сутки.
Николас замер, а затем резко выпрямился в кресле.
— Посмотри сюда. — Он указал на строчку на странице. В тусклом свете свечи виднелись едва различимые слова. Текст был написан на незнакомом мне языке, с символами и буквами, канувшими в Лету.
Николас постучал по тексту.
— Это слова древнего провидца, известного своими предсказаниями будущего, и они звучат как пророчество. В приблизительном переводе это звучит так: «Сафринитская комета породит новый свет, наша судьба будет зависеть от озаренного звездным светом. Наследник родится в ночь, когда луна будет в зените, чтобы мы могли возвыситься и подтвердить свою предначертанную силу». — Николас нахмурился, его светлые брови сошлись на переносице. — В переводе это даже рифмуется. Какая ирония.
Стул заскрипел под моим весом, когда я пошевелился.
— Ты уверен, что правильно перевёл?
Он устало посмотрел на меня.
— Я триста лет работаю в этих библиотеках. Могу тебя заверить, что я в совершенстве изучил парочку древних языков.
Я тяжело вздохнул, понимая, что у него нет причин мне лгать.
— Так что, чёрт возьми, значит этот звёздный свет? Озаренный лунным светом? И какое отношение ко всему этому имеют судьба и предназначение?
Николас вздохнул.
— Не знаю. Однако я нашёл кое-что интересное, что пересекается с этими новыми открытиями. — Он достал лист из древнего фолианта. — Здесь говорится, что комета даёт жизнь. В другом источнике говориться о рождении в лунном свете. Хотя я не совсем понимаю, что это значит. Судя по тому, что я видел, она только отнимает жизнь.
У меня перехватило дыхание, когда я подумал о своей паре, которая отдыхала в нашей комнате. Хана обещала связаться со мной, если Эйвери очнётся или её состояние изменится. Прошло несколько часов с тех пор, как я оставил её, но не было никаких известий.
Я разочарованно закрыл лицо руками.
— Ты прав, — сказал я, резко опустив руки. — Она отнимает жизнь, а не дарит её. И у нас осталось не так много времени. Ты видел Эйвери. Она умирает.
Николас поджал губы.
— Уже почти рассвело. Горгульи скоро проснутся. И тогда, возможно, смогут прояснить ситуацию. Кстати, о рассвете. Ты не хотел бы поспать до того, как они начнут работать? У тебя есть примерно час для отдыха.
От его простого вопроса у меня отвисла челюсть. На мгновение я почувствовал благодарность к нему. С тех пор как мы приехали, Николас был сама любезность, хотя мог бы обойтись без флирта с моей парой. При этой мысли мой волк согласно зарычал.
— Нет. Я не хочу спать.
— В таком случае я закажу еду.
Изящно поднявшись со стула, Николас направился к колокольчику, висевшему у двери. Он позвонил, и на столике рядом с колокольчиком волшебным образом появился поднос с едой.
Он неторопливо вернулся к моему креслу и поставил поднос передо мной. На нем лежали буханка хлеба, фунт твёрдого сыра и миска маринованной свёклы. Рядом стояла большая кружка чая. Судя по поднимающемуся от напитка пару и аромату, я понял, что он заколдован.