— Ночью в подземных помещениях может быть прохладно. — Николас откинул одеяло, и я уложил Эйвери на матрас. — Я могу попросить подогреть простыни. Наши уборщики могут при необходимости зачаровывать кровати наших гостей.
— Пожалуйста, сделай это, — хриплым тоном попросил я и вздрогнул, осознав, что впервые вежливо обратился к вампиру.
Николас склонил голову.
В комнату медленно вошла Хана, длинные седые волосы ниспадали по ее спине.
— Я могу приготовить для неё отвар. Он согреет её и даст возможность отдохнуть, — сказала она, склонившись над Эйвери.
— Она очнётся? — с трудом выдавил я.
Хана положила ладонь на лоб Эйвери. Моя пара не шевелилась, даже глаза под веками не двигались. Единственным признаком жизни был учащённый пульс и почти незаметное дыхание.
— Думаю, да, — наконец ответила Хана, убирая руку.
Я разжал кулаки, а затем начал лихорадочно постукивать пальцами по бедру. У меня мало времени. Я знал, что мне нужно идти искать ответы. Жизнь моей пары буквально утекала у меня на глазах.
Но, хоть убей, я не мог её бросить.
Я опустился на колени рядом с кроватью и взял холодную руку Эйвери в свою. Я поднёс её к губам и нежно поцеловал тыльную сторону ладони. От её кожи пахло вампиром, который целовал её ранее. Мой волк зарычал, и во мне снова закипела ярость.
Словно почувствовав, как во мне нарастает злость, ведьма положила руку мне на предплечье. Я напрягся, внутри меня словно свернулась змея, готовая нанести удар.
— Он тебе не враг, смерть — вот кто враг. — Она с силой сжала мою руку. — Я могу остаться с твоей парой, волк. С ней все будет нормально.
— Пара? — Николас напрягся.
Я зарычал в его сторону.
— Да. Она моя пара. — Я позволил своему волку выйти на поверхность, давая понять Николасу, что брошу вызов ему или любому другому самцу, который посмеет забрать у меня Эйвери.
Николас с трудом сглотнул. В его глазах мелькнуло удивление, но тут же на лице снова появилось скучающее презрительное выражение.
— Что ж, это делает ситуацию более интересной.
— Тебе нужно идти. — Хана высвободила из моей руки ладонь Эйвери и спрятала ее под одеяло. — У нее мало времени.
Я даже не понял, как вскочил на ноги и бросился к двери. Я сунул зачарованный ключ в карман и пристально посмотрел на Николаса.
— Отведи меня в библиотеку. Покажи мне, что нашли горгульи.
***
Несмотря на потолок высотой в пятьдесят футов, воздух в древней библиотеке казался затхлым и неподвижным. Все поверхности, углы и щели были покрыты защитными чарами, от которых шел металлический запах. Ни малейшего ветерка не трепало страницы массивных книг в кожаных переплётах, лежавших на столе. Ни один пергаментный свиток не хрустел, когда я разворачивал их на покрытой царапинами дубовой поверхности. Воздух стоял неподвижно, словно он густой, и идти по помещению было всё равно, что плыть по воде.
Казалось, что сама библиотека поглотила все звуки и время, сохранив всё в первозданном виде.
Здесь было слышно только моё дыхание и ровное биение сердца.
Я не видел ни других сотрудников, ни посетителей. Все спали.
Николас хранил молчание. Поскольку его сердце больше не билось, а дышать ему не нужно, он сидел, скрестив ноги, неподвижно, как статуя в своей элегантной одежде.
— В этом свитке говорится о Сафринитской комете. Она не просто небесное явление. — Я нахмурился, наклонившись вперед и положив локти на стол. — Здесь сказано, что комета впервые появилась две тысячи лет назад и вызвала не просто возрождение магии в мире фейри. Здесь сказано, что она также создала жизнь.
Поджав губы, Николас провёл пальцем по краю свитка.
— Я тоже удивился, узнав об этом. Мастер Годрик показал мне этот свиток незадолго до твоего приезда. Он обнаружил это только сегодня вечером. Это один из древнейших текстов. Нам повезло, что он выдержал испытание временем.