Мама.
Она никогда не была матерью. Все приближенные служащие императора проходили магическую процедуру бесплодия
Дверь приоткрылась на несколько пальцев, и в щели показалось худое детское лицо. Мальчик лет семи, смотрел огромными настроженными глазами, смотрел так, будто ждал удара или крика.
Что-то внутри Вейры неприятно сжалось.
— Ты… живая? — шепотом спросил ребенок.
Вопрос был настолько страшным, что она не сразу поняла почему.
За спиной мальчика появилась бледная девочка-подросток. Она выглядела худой и очень уставшей, в старой и растянутой футболке с пятнами.
Привычным жестом она быстро заслонила младшего собой.
— Лёш, отойди, — тихо сказала девочка.
Потом посмотрела прямо на Вейру.
Без любви, без тепла,ттолько напряженное ожидание.
— Ты опять напилась? — спросила она.
Вейра молчала.
Потому что не знала, что отвечать.
Потому что впервые за много лет совершенно не понимала ситуацию.
И потому что в глазах ребенка был страх.
Где-то глубоко в памяти Марины вспыхнули новые обрывки: крики, срывы, разбитая посуда, многодневное пьянство.
Вейра почувствовала холод.
Эта женщина причиняла детям боль.
Девочка внезапно побледнела: — Лёш, звони тете Свете.
— Не надо, — автоматически сказала Вейра.
Оба ребенка вздрогнули.
Потому что голос прозвучал иначе: спокойно, четко и трезво. Даже сама Вейра это услышала.
В коридоре кто-то маленький заплакал. Воспоминания подсказали, что это был третий самый младший ребёнок.
Девочка резко обернулась: — Тихо, тихо…
И в этот момент Вейра вдруг поняла главное.
Это не временное неудобство и не сон. Она действительно в доугом мире: в чужом теле ис чужими детьми.
И судя по состоянию квартиры — на грани катастрофы.
Вейра медленно обвела взглядом комнату.
Повсюду грязь, пустые бутылки. следы бедности и отчаяния.