Потом посмотрела на настороженных детей.
И впервые за долгие годы ощутила не усталость.
.Ей стало жалко ни в чем не виновных детей, жалко хозяйку тела, методично разрушавшую свою жизнь.
Глава 4 Квартира
Глава 4 Квартира
Когда за детьми закрылась дверь, квартира погрузилась в тяжелую, вязкую тишину, в которой особенно отчетливо чувствовались запахи и запустение.
Вейра медленно прошлась по кухне, стараясь не наступать на липкие пятна возле мусорного ведра, переполненного мятыми упаковками из-под лапши быстрого приготовления, пустыми бутылками и засохшими чайными пакетиками. На подоконнике стояли грязные кружки с темным налетом по краям, а рядом валялись какие-то старые квитанции, детские рисунки и засохшая корка хлеба.
Она остановилась у раковины.
Посуда лежала уже не просто горой — целой башней, опасно накренившейся набок. На тарелках засохли остатки еды, в одной кастрюле что-то скисло настолько давно, что сверху появилась мутная пленка, а из сливного отверстия тянуло неприятным кислым запахом.
Вейра медленно выдохнула.
В ее мире за подобное состояние кухни слуг бы выгнали в тот же день.
Но здесь не было слуг.
Была женщина, которая слишком долго проигрывала собственной жизни.
Она открыла холодильник еще раз, внимательнее.
Холодильник был старым, пожелтевшим по краям, с треснувшей пластиковой полкой и дверцей, которая закрывалась только после сильного удара. Внутри пахло кислым молоком и заветрившимися продуктами. На верхней полке лежал кусок колбасы в подсохшей пленке, банка майонеза с почти истекшим сроком годности и половина луковицы, уже начавшей темнеть. Внизу сиротливо стояли две бутылки дешевого пива, пачка маргарина и кастрюля с чем-то серым, на что Вейра предпочла не смотреть слишком долго.
Она закрыла дверцу и потерла виски.
Голова все еще болела, хотя уже слабее. Но теперь к похмелью примешивалось другое ощущение — раздражение человека, который привык к порядку и оказался посреди разрухи.
Вейра прошла в комнату.
Здесь было не лучше.
На полу валялась одежда — детская, взрослая, чистая и грязная вперемешку. На спинке стула висел старый растянутый свитер Марины с пятном на рукаве, а рядом — куртка, карманы которой были набиты какими-то бумажками и пустыми упаковками от конфет.
Она подошла к шкафу и открыла дверцу.
Внутри царил такой же хаос.
Мятые футболки, старые джинсы с вытянутыми коленями, дешевые кофты из тонкого синтетического трикотажа, давно потерявшего цвет после бесконечных стирок. Большая часть одежды выглядела так, будто ее покупали не потому, что нравилось, а потому что «дешево и сойдет».
Вейра провела рукой по ткани одного из свитеров.
Жесткий. Неприятный. Застиранный почти до прозрачности.
Марина совсем перестала заботиться о себе.
Эта мысль пришла неожиданно ясно.
Не бедность убивала квартиру сильнее всего. Не отсутствие денег.
А равнодушие.
Медленное, вязкое состояние человека, который уже не верит, что заслуживает чистоты, красивой одежды или нормальной еды.