Слово «дети» повисло в воздухе и изменило тон комнаты, потому что стало не аргументом, а границей.
Король чуть наклонился вперёд.
Вера сделала вдох и добавила то, к чему сама не планировала переходить.
— Но здесь уже есть человек, который занял моё место, — сказала она. — И который лучше подходит этому миру, чем я.
Король слегка прищурился.
— Ты говоришь о Марине.
Вейра кивнула.
— Да. Она уже здесь живёт. Она понимает дворец. Она выдержала заговор. Она не ломается от этого мира.
Марина, стоявшая рядом, резко повернулась.
— Подожди, — сказала она тихо, но напряжённо. — Ты сейчас о чём вообще?
Вейра посмотрела на неё прямо.
— Я предлагаю обмен, — ответила она. — Я возвращаюсь домой. А ты остаёшься здесь официально.
Марина усмехнулась, но без радости.
— Это не обмен, Вейра. Это чужая жизнь.
— Уже нет, — спокойно ответила Вейра. — Ты уже в ней.
Пауза стала плотной и почти неподвижной.
Король наблюдал за ними без вмешательства, и в его взгляде не было эмоций, только расчёт.
— Ты предлагаешь заменить себя, — произнёс он наконец.
— Я предлагаю стабильность, — ответила Вейра. — Я здесь теперь всегда буду чужой. А Марина уже стала частью системы.
Марина резко выдохнула.
— Ты не можешь решать это за меня.
Вейра чуть смягчила голос.
— Я не решаю. Я просто озвучиваю то, что уже произошло.
Король поднялся.
— Интересно, — сказал он спокойно. — Очень интересная логика.
Он перевёл взгляд на Марину.
— А ты?
Вейра на мгновение замерла, потому что вдруг испугалась не короля и не дворца, а того, что Марина поймёт, насколько глубоко она привязана к детям, и что эта привязанность может стать для неё слишком сильным аргументом, чтобы захотеть вернуться в её мир, забрать их жизнь себе или просто не отпустить это чувство, которое уже успело стать настоящим для Вейры, и от этой мысли внутри всё сжалось, потому что дети были не просто воспоминанием, а её выбором, который она не хотела ни с кем делить.
Марина молчала дольше, чем требовала ситуация.
Потом медленно сказала: