Вопрос прозвучал не резко, но окончательно, без попытки смягчить его или превратить в формальность.
Марина не успела ответить сразу — слишком быстро менялась ситуация, слишком плотным становился воздух вокруг, — и это короткое молчание только усилило ощущение, где-то Вейра действительно оказалась здесь вне всякой логики этого мира.
Начальник стражи перевёл взгляд обратно на неё.
— И как ты здесь оказалась?
Вейра почувствовала, как на секунду всё внимание комнаты собирается вокруг неё, будто её присутствие стало отдельной точкой напряжения в уже и так перегруженной реальности.
Марина резко поднялась, не давая паузе затянуться, и её движение само по себе стало ответом на часть невысказанных вопросов, хотя и не объясняло ничего полностью.
— Сейчас нет времени, — сказала Марина коротко, глядя на него прямо. — Она со мной.
Но начальник стражи не выглядел удовлетворённым таким ответом — наоборот, в его взгляде появилось ещё больше настороженности, как будто эта фраза лишь подтвердила, что ситуация сложнее, чем кажется.
— Это не объяснение, — тихо заметил он, не повышая голоса. — Во дворце идёт заговор. Любой неизвестный здесь — риск.
Пауза была короткой, но плотной.
Вейра уже хотела что-то сказать, но в этот момент он добавил, снова глядя на неё:
— Отвечай. Как ты оказалась внутри дворца?
И вместе с этим вопросом пространство снова сдвинулось — не физически, но так, как это бывает перед тем, как события перестают быть контролируемыми.
Марина шагнула ближе к Вейре, будто автоматически принимая решение за неё хотя бы на секунду вперёд.
— Она из другого мира, — сказала она спокойно, как будто это была не сенсация, а факт, который просто не требует обсуждения.
И на мгновение в комнате стало так тихо, что даже далёкий шум дворца за стенами будто приблизился.
Потом начальник стражи сказал:
— Заговор внутри дворца. Они уже близко к тронному залу.
И после этих слов всё снова сдвинулось.
Они вышли вместе, и коридоры уже не напоминали то место, по которому можно было просто идти, потому что дворец был наполнен движением, которое больше походило на распад порядка, чем на организованную оборону: люди бежали в разные стороны, где-то звучали команды, где-то крики, где-то металлический звон оружия, и всё это сливалось в одно непрерывное напряжение.
Вейра шла рядом с Мариной и впервые за всё время не пыталась угадать, что будет дальше, потому что поняла, что предсказать здесь невозможно ничего, и оставалось только идти вместе с потоком событий, которые уже не спрашивали согласия.
В какой-то момент движение стало почти мгновенным: они оказались у входа в тронный зал, где воздух был уже другим, плотным и заряженным.
Марина заметила движение первой, начальник стражи — следом, и Вейра почти сразу за ними, потому что в такие моменты тело понимает раньше разума.
И они среагировали одновременно, без обсуждений и без заранее принятого плана, потому что у них просто не было времени на что-то другое.
Это не выглядело как героизм, это выглядело как совпадение действий людей, оказавшихся в одном и том же мгновении, где любое промедление означало конец.
Удар сорвался, металл столкнулся с металлом, кто-то упал, кто-то закричал, и пространство на секунду словно потеряло устойчивость, не понимая, в какую сторону ему теперь склониться.
А потом всё закончилось.
И наступила тишина, тяжёлая и странная, как будто дворец сам не был уверен, что пережил то, что только что произошло, и теперь пытался заново собрать себя по кускам.
Король остался жив.
И это изменило всё.