— Я тоже был не лучшим человеком.
— Да, — спокойно согласилась Вейра. — Не был.
Лёша осторожно посмотрел сначала на мать, потом на отца и неожиданно спросил:
— Вы сейчас не ругаетесь?
Мужчина дёрнул уголком рта, будто не знал, смеяться ему или нет.
— Похоже, нет.
— Странно, — честно признался Лёша.
На этот раз тихо хмыкнула даже Алина.
После короткой паузы мужчина вдруг посмотрел Вейре прямо в глаза.
— Что с тобой произошло, Марин?
В этот момент разговор стал по-настоящему опасным, потому что правильного ответа не существовало.
Нельзя было сказать, что она не его жена, нельзя было объяснить, что прежняя Марина давно сломалась внутри собственного отчаяния, и тем более невозможно было признаться, что теперь в ттелефон жены живёт человек из другого мира.
Поэтому Вейра просто поставила кружку на стол и спокойно ответила:
— В какой-то момент я поняла, что либо начну всё менять, либо окончательно потеряю детей.
После этих слов тишина стала особенно тяжёлой, потому что все присутствующие понимали, что это правда.
Мужчина долго смотрел на неё, потом медленно кивнул и впервые за весь разговор произнёс без раздражения:
— Наверное… это правильно.
Когда спустя час он ушёл без скандала, без криков и почти спокойно попрощался с детьми, квартира ещё долго оставалась непривычно тихой, словно никто до конца не верил, что вечер действительно закончился мирно.
Потом Лёша осторожно спросил:
— А это сейчас нормально было?
— Надеюсь, — устало ответила Вейра.
Алина молчала дольше всех, а затем тихо призналась:
— Раньше после таких разговоров всё всегда становилось хуже.
Эта фраза неожиданно стала самым страшным напоминанием о том, насколько тяжёлой была их прежняя жизнь, потому что дети настолько привыкли к катастрофам, что даже обычный спокойный вечер казался им чем-то временным и ненадёжным.
Вейра посмотрела на них и спокойно сказала:
— Тогда будем привыкать к другому.
К концу месяца офис логистической компании всё сильнее напоминал место, где люди выживали исключительно на кофе, нервном напряжении и коллективной надежде каким-то чудом пережить отчётный период без катастрофы.
Вейру происходящее уже почти не раздражало. После имперского министерства торговли, где один неправильно составленный отчёт мог спровоцировать скандал между провинциями, местные кризисы выглядели скорее утомительными, чем действительно опасными, хотя уровень хаоса сотрудники поддерживали с поразительным энтузиазмом.
В этот вечер большая часть офиса разошлась ещё около семи, но в бухгалтерии по-прежнему горел свет, компьютеры гудели без остановки, принтер периодически издавал звуки, будто доживал последние минуты, а на столе Вейры продолжала расти стопка документов, которую она разбирала уже третий час подряд.
Организм Марины начинал откровенно протестовать: шея затекла, виски неприятно пульсировали, пальцы дрожали от усталости, а глаза жгло от монитора, но работа хотя бы не давала мыслям расползаться в стороны, потому что цифры всё-таки были честнее людей.