— На вас всех.
Это прозвучало неожиданно устало.
Несколько минут тянулась напряжённая тишина, а потом он вдруг посмотрел на Вейру и сказал:
— Ты изменилась.
Она спокойно налила себе чай.
— Это проблема?
— Пока не понял, — признался он. — Но раньше ты на меня так не смотрела.
— А как я сейчас смотрю?
Он задумался, подбирая слова.
— Как будто тебя больше не получится напугать.
Вейра ничего не ответила.
Дети постепенно снова начали разговаривать между собой, хотя всё ещё слишком внимательно следили за взрослыми, словно ожидали, что обычный вечер в любой момент закончится скандалом.
— Алина сказала, ты теперь работаешь, — наконец произнёс мужчина.
— Работаю.
— И не пьёшь.
— Не пью.
Он долго крутил кружку в руках, глядя куда-то мимо неё, а потом тихо сказал:
— Я сначала думал, это ненадолго.
— Понимаю, — спокойно ответила Вейра.
Кажется, именно этот ответ удивил его сильнее всего.
Он поднял взгляд.
— И всё?
— А что ещё я должна сказать? После всего, что было, никто не обязан мне верить.
Мужчина медленно выдохнул и неожиданно признался:
— Дети спокойнее стали.
Эти слова прозвучали почти болезненно, без обвинения или насмешки, словно он сам до конца не понимал, что чувствует по этому поводу.
Вейра сразу заметила, как напряглась Алина.
— Им нужна стабильность, — спокойно сказала она. — А не постоянный страх.
После этих слов мужчина резко поднял взгляд, и между ними повисла тяжёлая правда, которую оба понимали без объяснений, потому что виновата в происходящем была не только Марина — их брак давно превратился в медленно тонущий корабль, где взрослые люди настолько увязли в собственных обидах и усталости, что перестали замечать детей посреди всего этого хаоса.
Он долго молчал, а потом неожиданно тихо сказал: