— А, это. Пришлось взять, что дают, выбора не предложили. Спасибо хоть не голым посреди дороги бросили. — Он выбрался из люка в полу, сел напротив, поставил лампу на пол подальше от сена. — Опять ревешь! Я думал, будешь рада.
— Я думала, тебя развоплотили, — выдохнула она, все еще не смея к нему прикоснуться. Вдруг опять исчезнет, или пальцы пройдут сквозь него, как сквозь туман?
— Так и было. Но, видишь ли, тебя же невозможно хоть на пару дней оставить одну!
Протянув руку, Вероника дотронулась до его плеча. Осторожно провела кончиками пальцев вниз, положила ладонь на грудь. Живой, дышит, и сердце бьется, даже чересчур часто для такого спокойного тона, каким он говорил.
— Только вот я теперь обычный человек, все суперсилы отобрали. И доступ к небесной энциклопедии в том числе.
Она всхлипнула и бросилась ему на грудь, прижалась всем телом, стиснула в объятьях и замерла. Он гладил ее по спине, по волосам, приговаривая всякие успокаивающие глупости.
— Мне все равно, я даже ни о чем спрашивать не стану, — шептала она, глотая слезы. — Будь кем хочешь — человеком, призраком, галлюцинацией, только не уходи.
— Куда же я денусь, — ответил он, целуя ее в висок. — Останусь, пока не прогонишь. Только скажи, как тебе такое в голову пришло? Чем думала заниматься, ты же ничего не умеешь? Как вообще собиралась одна выживать?
— Что-нибудь придумаю. Может, открою новую школу танцев. Или буду деревенских детишек грамоте учить. Или сиделкой устроюсь — я же когда-то курсы заканчивала. Ты не бойся, не пропадем.
— Если честно, вот эти тряпки — все, что у меня есть.
— Ты что, тоже сбежал?
— Что ты! Отпустили, сам не знаю, почему. Правда, я утащил кое-какую информацию напоследок, но для начала все же понадобится где-то раздобыть денег, — извиняющимся голосом произнес он. — Причем срочно — через два дня состоится забег с фантастическим результатом…
Усмехнувшись, Вероника высвободилась из объятий, пошарила в своей корзине и вручила ему полотняный сверток. Он развернул, взвесил пачку купюр в руках и присвистнул.
— Неплохо! Но ты что же, мне их отдаешь?
— Я готова отдать тебе все, что у меня есть, и не потребую отчета, — сказала она, придвигаясь ближе, и слегка толкнула его, вынуждая откинуться назад, в мягкий стог.
— Погоди, ну что ты делаешь, — укорил он. — Тут везде сено, грязь, мыши нагадили. В этом мире вряд ли научились нормально мышиную лихорадку лечить, так что ничего лучше не трогай. И пальцы не облизывай.
— Пальцы, — шепнула она, сминая край его рубахи, — я облизывать не собираюсь.
— Хотя… под одежду мыши не забирались, так что здесь можно. И вот здесь… ммм, а еще вот тут…
— Я понимаю, вечность тебе наскучила, — сказала Вероника, приподнимаясь. — Но все же не мог бы ты хоть немного помолчать?
Глава 25
Губернатор Вильгельм Краус прибыл на благотворительный концерт в сопровождении иностранных гостей — знаменитого инженера с супругой. Этот хмурый господин, Диего Гаррет, приехал в город накануне вечером и еще не успел влиться в местное общество. Впрочем, с первого взгляда на него становилось ясно, что он к этому и не стремился, скорее, необходимость вращаться в свете тяготила его.
Целью его визита были вовсе не новые связи и уж тем более не развлечения, а строительство сложнейшей железнодорожной ветки в горах на подвластной губернатору Краусу территории. Остальное он принимал как неизбежную обязанность и не пытался этого скрыть. Вот и сейчас, проходя через нарядный зал, наполненный представителями местных богатеев и знати, он небрежным кивком головы отвечал на поклоны, чуть заметно скривив губы в гримасе скуки.
— Все же решительно не понимаю, зачем вы привели меня сюда, — проворчал он, когда троица расположилась за лучшим столиком у самой сцены. — Никакого интереса к благотворительности я отродясь не имел, а пообедать можно в гораздо более приятном месте.
— Я слышал, вас интересуют искусства, особенно музыка. Так что наберитесь терпения, мой друг — сегодня вы наконец-то услышите легендарного соловья Вюрцленда. Несравненная Ника Фрай выйдет на эту сцену с минуты на минуту.
Господин инженер выразил восторженное изумление, однако его жена внезапно изменилась в лице, будто сюрприз не обрадовал ее, а испугал. Это была хорошенькая брюнетка с белоснежной кожей, прекрасными темными глазами и круглыми щечками, на которых сейчас вспыхнул румянец.
— Прошу меня простить, господа, — сказала она, касаясь руки мужа тонкими пальчиками. — Мне срочно нужно кое с кем повидаться, а я совсем запамятовала. Вы позволите покинуть вас буквально на минуту?
— Конечно, Ребекка, — ласково промурлыкал Диего Гаррет, целуя маленькую ладонь. — Только не пропадай надолго, я буду волноваться.
Он проводил хорошенькую жену взглядом, полным нескрываемого обожания. За время знакомства с инженером губернатор впервые видел, чтобы кто-то вызвал на его лице хоть какие-то эмоции.
— Ваша супруга просто прелесть, господин Гаррет. Но я удивлен, где и когда она успела обзавестись знакомствами. Все-таки чужая страна…
— Для нее это легче легкого. Бекки истинный ребенок, умудрившийся сохранить живость и непосредственность даже после вступления в брак. Ее все любят. Благодаря ей у нас масса знакомств в самых разных кругах — как вы знаете, сам я довольно замкнут.