Мне не было известно ничего о судьбах большинства выпускниц Ловудской школы. Поговаривают, что как минимум две девочки, потерявшие родителей, были выданы замуж нашим попечителем. Однако партии эти оказались весьма скромны, и юным женам не приходилось рассчитывать на безбедную жизнь.
Что же касается нрава их достойных мужей – он оставался неизвестным не только нам, но и самим их избранницам до первого дня супружеской жизни. Более того, я уверена, что и сам мистер Брокколихат совершенно не интересовался характерами женихов своих подопечных, ведь для него это не имело ровно никакого значения, если не сказать иначе.
В силу своих строгих религиозных взглядов и уверенности в беспросветной греховности всех женщин, он полагал, что чем хуже супруг – тем лучше и спасительнее для женской души.
Посему, облегченно выдохнув, я сделала шаг из распахнутой двери кэба и тут же увидела протянутую мне руку в перчатке.
Неизвестный мужчина в черном пальто, пошитом из дорогой ткани, помог мне спуститься на землю, после чего мы втроем направились через двор в трехэтажный особняк серого камня, стоявший на небольшом холме в окружении аккуратно постриженной зелени.
В доме нас поклоном встретил дворецкий, принял шляпу у мистера Брокколихата и пригласил расположиться в холле. Встречавший нас у кэба господин словно растворился в воздухе. Горничная подала чай, и я даже успела сделать один глоток до того, как дворецкий попросил меня пройти с ним. Мистер Брокколихат остался сидеть на диване, словно бы случайно увлекшись сегодняшней газетой.
Пройдя в левое крыло, мы остановились у скромной, изящной двери. Постучав, дворецкий приоткрыл ее и сказал:
– Сэр, Джейн Эйр.
Я вошла и сделала книксен. В светлой комнате у стола, напротив окна, стоял довольно привлекательный мужчина лет пятидесяти с пробивающейся сединой на висках и живым, пытливым взглядом. Я узнала этого человека.
Иногда в газетах печатали его портреты – реалистичные или сатирические. Тот же мужчина был изображен на памятных открытках, продававшихся в сувенирных лавках. А в одном знатном доме, в котором не так давно мне довелось уничтожить оборотня, я видела его дурно написанный портрет на чашке из чайного сервиза.
– Полагаю, мисс Эйр, вы догадываетесь, кто я.
– Да, сэр.
Он коротко улыбнулся.
– Меня не радует, признаюсь, что во всей Британии знают мое лицо. Но ничего не поделаешь, власть в наш век идет в паре со славой. Хотя слава зачастую путешествует в одиночестве. Вы согласны со мной? – Он жестом пригласил меня расположиться в кресле, и я послушно села, куда было указано.
– Могу я узнать, зачем вы пригласили меня, сэр?
– Вы удивлены, что вас пожелал видеть своей гостьей премьер-министр?
Я молчала. Ответ был слишком очевиден, а значит, дай я его, выглядела бы глупо. А если бы солгала – что ж, тогда оказалась бы еще глупее, ведь вряд ли существует в этом мире человек, которого не привело бы в замешательство приглашение лорда Уильяма Мельбурна на утренний чай.
Об этом человеке можно было бы говорить бесконечно. Несостоявшийся супруг королевы, самый могущественный человек в Великобритании (после ее величества, разумеется), несмотря на толки сумевший сохранить добрые отношения с принцем Альбертом. По слову этого человека казнили и ссылали людей. Сторонник рабства и противник Акта о реформе 1832 года, наставник юной королевы, сокративший количество преступлений, караемых смертной казнью, и учредивший работные дома для бедных…
Кто он – гений или злодей, – суть личное мнение каждого британца, незыблемое, как стена, и переменчивое, как погода в Лондоне. И если меня привезли к этому человеку, вряд ли кто-то мог заранее предсказать, выйду ли я из этого дома и куда последую, покинув его.
– О вас говорят, – прервал молчание лорд Мельбурн.
– Сэр?
– В определенных кругах, – уточнил он, садясь за стол.
На столе лежали карта и пара конвертов, еще не запечатанных сургучом. Резная чернильница из белой кости в виде изящной женской головки в золотом венце… Уж не лицо ли королевы вырезано на этой вещице? Проверить это не представлялось возможным, поскольку костяная голова была повернута ко мне затылком.
Чтобы заполнить неловкую паузу, я сделала глоток чая.
– Полагаю, вам уже выплатили вознаграждение за вашу небольшую помощь?
– Помощь, сэр?
Он слегка наклонил голову и вскинул брови.
– Благодаря вам сегодня ночью воздух Лондона стал чище. Какой вы видите свою судьбу? – Он улыбнулся и пояснил, увидев мое замешательство: – Мужчины опасаются женщин, владеющих шпагой и револьвером. И не позволяют своим женам расхаживать по ночному городу.
– В таком случае, сэр, моя судьба – в уединении.