Чёт-нечет. Раздел старинного имения, или Пособие по новейшей литературе: читать начало книги онлайн

Всё более отчаянно смешиваясь со своим героем в один коктейль, Быков считает необходимым упомянуть о том, что поэт Ярослав Смеляков «схлопотал бы от Маяковского знаменитой палкой» за стихи, где сказано: «…они тебя доконали, эти Лили, и эти Оси».

Сам-то Быков палкой от Маяковского не боится получить за то, что как заведённый иронизирует по поводу главной жизненной веры поэта в коммунизм.

И хотя думать за Маяковского – обычная работа для Быкова, в отдельных случаях он может вдруг за уже знакомый ус кого-нибудь подтянуть себе в помощь.

Оцените, к примеру, такой пассаж из быковской книжки: «Если б Маяковскому пришлось вслух формулировать своё отношение к евреям, он вряд ли смог бы его выразить лучше, чем Горький в статье 1919 года: „…евреи больше европейцы, чем русские, хотя бы потому, что у них глубоко развито чувство уважения к труду и к человеку. Меня изумляет духовная стойкость еврейского народа, его мужественный идеализм…“».

И я «за», и я, – торопится, путаясь в собственных ногах, присоединиться Дмитрий Львович. Вот ведь – и забракованный ранее Горький ему пригодился, с несколько, право слово, расистскими размышлениями.

Но как же быть с тем, что всё сказанное Горьким, по мысли самого Быкова, произносилось ради «славы» и «репутации», – может, и здесь он лукавил душой?

Смелякова, значит, Маяковский бил бы палкой – даром что никогда и ни при каких условиях палкой никого не бил, – а Горького в благодарность за слова о евреях обнял бы – хотя, признаться, и такой склонности не имел. Но раз автору так хочется, дайте ему палку, Смелякова и Горького – и он сам всё за них сделает.

Стукнув Смелякова палкой, Быков в очередной уже раз переходит к любимейшей теме: бессмысленности и подлости имманентных связей.

Он пишет: «Антисемитизм для Маяковского – прежде всего антикультурен; обожествление любых имманентностей, данностей, врождённостей – возмутительная архаика».

Здесь Дмитрий Львович упоительным образом не замечает, что вступил с самим собой (верней, с собою и с Горьким) в жестокое противоречие. Горький, как мы только что убедились, именно что обожествлял имманентные, врождённые качества еврейского народа – и тремя абзацами выше Быков не находил в этом ничего антикультурного, но только любовался и вздыхал.

В какой-то момент Маяк был просто обязан возненавидеть в России всё то, что так отвратительно Быкову, – и он, конечно же, подыграл автору (кто ж его спрашивает).

«…Вместо золотой молодёжи – пролетарская, у которой любимый вид самоутверждения – харкать на асфальт либо плеваться семечками… это они – новые хозяева жизни, и сколько ни езди по Союзу – их не просветишь», – негодует Быков о последних годах Маяка.

Какой чистопородный снобизм тут слышен, какое идеальное презрение к «пролетариату»; даром что этот пролетариат в Союзе читал столько стихов, сколько не читал никогда ни один народ в мире за всю историю человечества; и тот же самый «харкающий» пролетариат наполнял такие залы и стадионы, слушая поэтов, чего не было и не будет никогда ни в одной стране мира.

Но что с того нашему автору? Харкают ведь. Харкают и плюют семечки.

Был, согласно быковской биографии, у Маяка всего один друг в последние годы – Пётр Ильич Лавут, который дрался за него «как лев» (как Быков). Но разве один Лавут спасёт Маяка, когда вокруг – сплошная харкотня?

Мы вынуждены сказать, что, конечно же, у самого Дмитрия Львовича есть имманентные связи. Не имеющие отношения ни к какому конкретному народу. Имманентна его связь со всеми, кто находит имманентные русские связи – отвратительными.

Но так как в компании с одним собою Быкову скучно, он берёт Маяка: Маяк, ты ж с нами?

Маяк безмолвствует.

Быков тем временем отрицает имманентное русское, чтоб его собственное имманентное антирусское не казалось присущим ему имманентно, но, напротив, выглядело бы объективным, явившимся из ниоткуда, из области исключительно «здравого» смысла.

Быков не задаётся вопросом, всё ли с ним самим в порядке. Почему?

А он уже придумал объяснение: «Потому что патриотизм и гражданственность в ХХ веке уже несовместимы… Или ты любишь Родину – или ты всё про неё понимаешь; или у тебя есть Родина – или совесть».

Застрелись второй раз, Маяк, лучше всё равно не скажешь.

В том самом, упомянутом Быковым ХХ веке миллионы людей умерли за эту самую Родину, вовсе не подозревая, что спустя несколько десятилетий всё постигший автор вдруг откажет им в наличии совести.

Просто запомните для себя: Быков всё понимает про Родину, и у него есть совесть. А вы со своей Отчизною – мало того, что ничего про неё не понимаете, у вас ещё и совести нету.

Наш Дмитрий Львович – неистовый любитель обратных общих мест, которые он отчего-то искренне почитает за открытия духа.

Святитель Николай Сербский (по другому поводу) говорил: «Неверно говоришь, друг: „Нет Бога“. Вернее сказать: „У меня нет Бога“, ибо и сам видишь, что многие люди вокруг тебя ощущают присутствие Бога и говорят: „Есть Бог!“. Следовательно, Бога нет у тебя, а не вообще. Ты говоришь так, как если бы больной сказал: „Нет на свете здоровья“. Он, не солгав, может сказать только, что он не имеет здоровья, но если скажет: „Здоровья в мире вообще нет“, – солжёт. Ты говоришь так, как если бы нищий сказал: „Нет на свете золота“. Есть золото и на земле, и под землёй. Кто скажет, что нет золота, неправду скажет. А если скажет правду, должен сказать: „У меня нет золота“. Так же и ты, друг мой, неверно говоришь: „Нет Бога!“. Ибо, если ты чего не имеешь, не значит, что не имеет этого никто и нет этого в мире. А кто дал тебе власть говорить от имени всего мира? Кто дал тебе право свою болезнь и свою бедность навязывать всем? Если же признаешь и скажешь: „Я не имею Бога“, тогда признаешь истину, и это будет твоя исповедь».

Быков имеет все основания говорить, что у него лично нет имманентных связей, что он не любит страну и сограждан, что Отчизна его предала, что патриотизм означает отсутствие совести, – но, помилуйте, при чём тут Владимир Владимирович Маяковский?

Чтоб через всю книгу прогонять одно и то же: читатель, запомни, патриотические частушки в Первую мировую Маяк писал по ошибке, по глупости, в социализме он разочаровался, а Осипа Брика и Петра Лавута любил больше всех на свете.

То, что Виктор Шкловский написал, что у Маяковского была «национальная гордость великоросса», – это, согласно Быкову, чушь. Маяк, согласно Быкову, презирал данности, почву и кровь.

Между прочим, Маяковский и пальцем не пошевелил для того, чтоб спасать «имманентный» украинский, как и любой прочий антироссийский национализм, – но, напротив, всячески поддерживал упрямое движение большевиков во все стороны: на запад, на юг, на восток, куда угодно.