С пажами в салочки играл.
Наш вождь в сенате по мордасам
Дал за распутство многим рясам[180].
Он нацию освободил
От самых масленых бузил.
Святой Франциск, кого лукавый
Пытался сбить с пути красавой,
На снежной бабе, вечно прав,
Пыл выместил, её обняв».
Вдова сказала: «Если жёны
Греховны так, то как препоны
Нам не поставил Бог, а дал
Нам развернуться, кто скандал
В себе скрывают априори?
Мы вечно то поём, что в хоре
„Всех турок против и всех пап“[181]
Воспринимается как ляп.
Зачем нас любят, если нужно
Нас ненавидеть всем и дружно?»
Ответил Гудибрас: «Препон
Возвёл Бог много. Так вам Он
За нелюбовь мстит тем, что сами
Вы по себе. В любовной драме
Вы победители, пока
Вы не влюбляетесь в быка,
Как критская царица. Страстью
Такой та вспыхнула, что мастью
В корову превратилась[182]. Есть
Такие, кто плюют на честь,
Совокупляясь хоть с гориллой,
[180] Оливер Кромвель изгнал из палаты общин нескольких представителей за промискуитет.
[181] Слова из 125 псалма, переведённого архидьяконом Робертом Уиздомом (ум. 1568), одним из закопёрщиков Реформации.
[182] Пасифая, дочь Гелиоса и жена критского царя Миноса, влюбилась в белого быка, которого тому подарил Посейдон. Ей сделали полую корову, в которую она залезла, и бык познал её. От этого соитья родился Минотавр – получеловек, полубык.