Пора возвращаться.
Каникулы выдались на славу. Каждый день с утра вместе с отцом отправлялись в новый поход и возвращались к сумеркам. Отец взял отпуск, и Санька был на вершине счастья.
В походы брали Мишку. Поначалу он дулся из-за того, что не взяли его с собой еще в тот день. А когда узнал про волков, совсем расстроился. Это же, знаешь, как здорово! Отбиться от целой стаи! Мальчишки от зависти бы полопались. Но понемногу смирился, особенно после того, как отец дал пострелять из ружья. В лесу, забравшись подальше от поселка, палили по мишеням, варили на костре намороженные заранее пельмени, барахтались в снегу. Отец учил различать звериные следы и определять, когда они оставлены. А потом экзаменовал. Мальчишки путались и угадывали очень редко. В награду за правильный ответ отец разрешал выстрелить по слепленному из снега зайцу. Вот было смеху, когда дробь уходила мимо. Посмеиваясь, отец говорил:
— Что же это вы, парни? Из ружья не можете попасть, а из какого-то поджига в человека влепили?
Мишка оправдывался, доказывал, что там было нечаянно, а тут надо прицеливаться. Да и попробуй попасть, когда ружье качается.
Но уж если дробь ложилась точно в цель и от снежного зайца летели белые клочья, мальчишки прыгали от восторга, а отец, закладывая новый патрон, похваливал:
— Вот это по-мужски! — и палил сам, почти не целясь, но всегда и неизменно в цель.
Все было замечательно! Лучше и не надо. Но однажды с утра над поселком нависли черные тучи, начался снегопад, а к полудню поднялся ветер. Лыжный поход пришлось отменить. И сразу сделалось невыносимо скучно. Отец ушел в правление, посмотреть, как там без него идут дела. Мать занялась стиркой. Сидеть и слушать, как завывает в трубе вьюга, совсем неинтересно, и Санька отправился к Мишке.
В полумраке сеней, на полу, согнувшись над длинными санками, Мишка что-то мастерил. Санька разглядел переплетенную бельевой веревкой длинную палку с перекладиной поверху и удивленно спросил:
— Что это?
— Сейчас узнаешь, — деловито отозвался Мишка и оглянулся. — Это хорошо, что ты пришел. Поможешь.
— Ну, а все-таки, что это?
— Парус! — гордо ответил Мишка. — В такой ветер попрет, только держись!
— Ну, да! На санках-то!
— Вот тебе и ну, да! Попрет! Буером называется!
Санька осторожно потрогал мачту, она покачивалась.
— Упадет! — резонно заметил он.
— Сам ты упадешь! — рассердился Мишка. — Вон почитай в книжке. Там не падает.
— Так то в книжке.
— А чем у меня хуже?
Санька пожал плечами.
— То-то! — самодовольно заключил Мишка и притащил из избы большой пустой мешок. — Вот. Распорю и чем не парус? Только не белый. А зачем белый? Такой даже лучше.
Санька с охотой принялся ему помогать.
Вспарываемые ножом нитки трещали. Из шва вырывались клубочки пыли и до чихоты щекотали ноздри.
Когда мешок был распорот, повалили санки на пол и стали приколачивать парус. Гвозди были толстые и длинные и не вбивались в крепкий березовый шест. Мальчишки пообивали себе пальцы, а парус все-таки прибили. Но теперь обнаружилось, что мачта скособенилась и едва держалась. Пришлось устанавливать ее заново.
Наконец, завязаны последние узлы, санки поставлены на полозья, и Мишка, в последний раз обойдя вокруг них, довольно заметил:
— Ну, кажись, все! Тащи на улицу.
Порывы ветра, ударяя в полотнище, валили мальчишек с ног. Санька с опаской глядел на мачту: как бы не грохнулась! А Мишка торжествовал.
— Видал! — загораживаясь воротником от ветра, кричал он. — Тянет! Как настоящий! А ты боялся! Подержи, покуда сяду!
Упираясь ногами в податливый, еще не утрамбованный ветром снег, Санька с трудом удерживал санки. Мишка уселся верхом, ухватился руками за мачту и крикнул: