И палубу струга словно метлой вымело.
Люди валились за борт, падали на вёсла, отлетали к мачте. За один удар сердца лодка, полная бойцов, превратилась в мёртвое корыто.
Ночь отменяется.
Радим выпрямился, вытянул отмычку и зажал в кулаке.
Побелевший Касим стоял на корме с открытым ртом. Наёмники на надстройках метались, хватая луки и щиты.
Отмычка скрежетнула в замке и кандалы свалились, затем он открыл замок у Силы и отмычка пошла по рукам. Радим вытащил из-под пятки заточку и оскалился.
Пошла потеха.
Глава 19
Эй, купчина-господин, не гневи богов,
Не уйти тебе, пузатый, от речных волков!
Отдавай свои шелка, серебро и медь,
А не то заставим щукам песенки мы петь.
(Боевая Ушкуйничья)
— Вёсла! Рви воду! — рявкнул Бурилом.
Мужики разом навалились на гребь. «Навь» с треском проломила стену камыша, подминая под себя стебли, и вывалилась из сонной старицы прямо на бурлящий стрежень.
— Щукарь, паруса! Живо!
— Не учи батьку! — огрызнулся дед, с бешеной скоростью выбирая фалы вместе с Рыжим и Клещом.
Три полотнища с хлопком взлетели по мачтам. Попутный ветер ударил в них с такой силой, что такелаж жалобно зазвенел, а ушкуй чуть не зачерпнул бортом воду. Я навалился на потесь, выравнивая судно, и Дар привычно потёк через дерево. Река приняла нас. Злое течение потащило вниз и разогнало «Навь» до скорости, от которой вода под днищем зашипела.
— Понеслась косая в баню! — с нервным азартом захохотал Гнус, упираясь ногами в палубу.
— Болт прижми, косая, а то себе в ногу выстрелишь, — процедил Бес.
По палубе прокатился зловещий металлический лязг. Двадцать человек разом с уханьем натянули тетивы и вложили в желоба тяжёлые, гранёные болты.
— Самострелы на левый борт! — скомандовал Волк, проходя вдоль строя. — Без команды не спускать! Кому невтерпёж — вырву руки!
Бурилом встал на самом носу, широко расставив ноги. В правой руке топор, у левого сапога — пузатый глиняный горшок. Рядом присел Лыко, раздувая тлеющий фитиль на конце «Драконьего зуба».
Впереди, шагах в двухстах, быстро рос нос переднего струга. Мы летели им прямо в лоб. Бусурмане нас уже заметили. На их палубе началась суета: дозорный на носу истошно заорал и замахал руками, рулевой на корме пытался вывернуть лопасть, чтобы уйти с нашей дороги, но против злобного стрежня струг казался неповоротливым бревном.
Мы сближались страшно и неумолимо быстро.
— Ща мы им шкуры попортим! — скалился Клещ, вжимая приклад в плечо.
— Ниже груди бей, — спокойно наставлял его Рубец.
— Да я с такого ходу ему болт прямо в глотку засуну!
Сто шагов.
На струге забегали лучники. Южане торопливо дёргали стрелы из колчанов, пытались натягивать луки, но палуба под ними ходила ходуном, а мы пёрли прямо на них, ломая им весь прицел.