Вологодские версты: читать начало книги онлайн

Всё это Тоня в своей повести описала «Жила-была девочка», которую в прошлом году мы опубликовали в своём журнале «Царское Село». Послали повесть и дяде Коле, он пригласил приехать: «Хочу тебе рассказать об отце, о своей жизни, о войне… Только приезжай скорей, а то не доживу». Вот мы и поехали. За повесть жена получила премию имени Гоголя в питерском литературном конкурсе «Невский проспект». И хотела дальше писать. Так что, получилась творческая командировка.

Полдня рассказывал ей Николай Михайлович свою историю, а я отоспался, потом сын д. Коли свозил нас в Опоки – деревню неподалёку, где был самый настоящий ГУЛАГ, и где очень интересное геологическое чудо: скальный разрез геолого-почвенных слоёв за 250 миллионов лет. Здесь Сухона лежит на тектонической плите. После войны заключённые ГУЛАГа пытались построить через неё плотину, забивая камнями огромные деревянные короба. Только всё это смыло к чертям с первым же паводком в 1947 году, а сколько людей ради этого «сизифова» труда погубили, и не посчитать… Кстати, и сам дядя Коля в этом ГУЛАГе полтора месяца отсидел, но с ним разобрались, отпустили.

Потом было застолье, мы заночевали, а рано утром уехали в Великий Устюг. Городу 860 лет, похорошел, многое привели в порядок. Мы приехали сюда с главной целью – заказать памятник на могилу Тониных родителей. Всё нам удалось сделать, оплатить. Когда я пишу эти строки, уже знаю, что памятник привезли на родину жены и установили в Пихтово. Сюда мы приехали поздно вечером, но перед этим съездили на вотчину деда Мороза, в основном, ради Юли. Для нее радость – побывать в резном тереме-дворце, сфотографироваться с Дедом Морозом в костюме Снегурочки…

А Пихтово – это отдельная история. Жена даже не знала, что добраться туда автомобильным транспортом не так просто, ведь она всю жизнь ездила поездом. Оказалось, надо переплывать Сухану на барже, а потом ехать 90 километров по бездорожью, вернее по бетонке, проложенной по болоту лет сорок назад. Стех пор бетон искрошился, арматура обнажилась, я один раз напоролся, менял колесо.

Сама деревня произвела безрадостное впечатление: вымирает. Остались одни старики да спившиеся мужики, да бабы. В отчем доме у Тошки поселились пьяницы, мы даже не смогли войти в дом, уехали наутро, переночевав у одной старушки, подруги Тониной мамы. Еле выбрались оттуда.

Вернулись в Полдарсу, а на ночь поехали обратно в Вологду. Рассчитывали там остановиться, с тобой повидаться, но дважды прокалывались колёса ночью. Пришлось рано утром ехать на попутках в город искать магазин, покупать новое колесо. Потом ехать обратно на шоссе, менять пробитое колесо и ехать в шиномонтаж. В общем, намаялись… А тут ещё дочка плохо себя почувствовала, поднялась небольшая температура, едет, вялая, простуженная. Настроения у всех нет – скорей бы домой. А тебя в Вологде не оказалось, ты приезжал за день до нас…

Так и не свиделись. Пришлось отказаться от намерения. Я в Вологде даже не стал останавливаться, прямиком поехал сразу в Питер, поздно ночью, со среды на четверг, вернулся в Павловск. Так что извини, что не довелось увидеться. Но поездка мне понравилась, на будущий год куплю хороший «внедорожник» и обязательно вновь поеду по этому маршруту, вот тогда и к тебе заеду, где бы ты ни был.

Вот так, Володя, хотел чиркнуть небольшую весточку, а получилось большое письмо. Женька Елизаров часто бывает у меня дома, вот и в эту субботу приехал, дочка ему кошечку нашла, ведь у него умерла его Баська. Я в последнем номере журнала опубликовал отрывок из его «Философии кошки», получилось «посмертная публикация». Звонят читатели, им очень понравилась работа Жени.

Такие дела. Удачи тебе, дружище! Береги себя!

Описанные события состоялись год назад. Все, что Юфим обещал Володе Асташову, осуществил в этом году, повторив всю прошлогоднюю поездку по тому же маршруту. Правда, на этот раз они провели два чудесных дня в родовом гнезде своего друга в Харовске, в ста километрах от Вологды. Была роскошная банька по-деревенски, шашлыки и долгие философские беседы напополам с воспоминаниями под хорошую водку и прекрасную закуску, приготовленную его женой Ангелиной…

А последний день поездки посвятили Вологде. Им повезло с погодой. Было сухо и солнечно. К сожалению, был понедельник – музеи Вологодского Кремля в тот день отдыхали, но все равно они здорово погуляли.

Забрели и в Союз писателей на Герцена, 36. Здесь официальная резиденция Вологодского отделения Союза писателей России[2].

Принял их заместитель председателя Союза Виктор Александрович Плотников. Подарили ему журналы «Царское Село», что выпускал Юфим с Антониной. Он в ответ вручил свои вологодские издания. Среди них и журнал «Вологодский ЛАД». Под таким названием журнал выходит с 2006 года. Всего вышло десять номеров. По четыре номера в год. Им достался второй номер за этот год. Удивительно, что в советское время у этого песенного края никогда не было своего журнала. В Петрозаводске выходил «Север».

А в номере касаются связей Вологодчины с городом на Неве, этим связям посвящен огромный раздел «Петербургские вологжане». В нем рассказывается о Вологодском землячестве в Петербурге, о ветеранах войны и труда, помещен рассказ о столетнем потомке из рода Верещагиных, ученом с мировым именем Николае Кузьмиче Верещагине. В разделе рассказывается о Вологодской молодежи в Петербурге и творческой интеллигенции: Нине Морозовой, директоре Державинского дома, сотрудников Русского музея Никандре Мальцеве и Наталье Соколовой, руководителе Рубцовского центра Сергее Сорокине, докторе философских наук, профессоре, заведующем кафедрой философской антропологии СПбГУ Борисе Маркове и многих других. Названы поэты и писатели, члены землячества Борис Орлов, Виктор Менухов, Александр Люлин, Елена Новикова, Ольга Редькина, Антонина Каримова. Там в писательской организации вологжан Тоня прочла некоторые свои стихи, посвященные родному дому.

Примечательно, что в том же доме на Герцена размещается интереснейший музей «Литература. Искусство. Век XX». Основная экспозиция посвящена творчеству Николая Рубцова, но немалая часть музея отдана выдающемуся Петербургскому композитору Валерию Гаврилину. Там они нашли фото авторского вечера композитора, посвященного поэтессе Альбине Шульгиной, постоянному автору их журнала.

Виктор Плотников передал им проспект, посвященный журналу «Вологодский ЛАД». В нем рукою писателя Василия Белова было написано:

Прекрасная кода для этих путевых заметок. Но о Василии Белове речь ещё впереди. Как-то я летел с ним в одном самолёте из Москвы в Вологду.

Сейчас пишу о Белове. Далеко ли от Харовска до Тимонихи? Жаль, что мы с тобой там не побывали.

Отвечаю на старый твой вопрос о Тимонихе – я там не был, но по грунтовой дороге примерно 45 км. Можно туда за час добраться. Обнимаю, Володя.

Родился 23 октября 1932 года в деревне Тимониха (ныне Харовский район Вологодской области, где я много раз бывал у Володи, а вот попросить его доехать до Тимонихи не догадался). Выходец из крестьянской среды русского Севера. Его отец Иван Фёдорович Белов погиб на войне, мать Анфиса Ивановна в одиночку растила детей (в своих воспоминаниях «Невозвратные годы» В. И. Белов подробно описывает всех деревенских родственников). После семи лет обучения в деревенской школе окончил ФЗО, где получил специальность слесаря 5-го разряда, освоил специальности моториста и электромонтёра. Армейскую службу в 1952–1955 годах проходил в Ленинграде. В газете Ленинградского военного округа опубликовал первые стихи «На страже Родины», а затем поступил учиться в Литературный институт имени А. М. Горького.

С 1964 года постоянно жил в Вологде, не порывая связь с «малой родиной» – Тимонихой, в которой черпал материал для своего творчества, начиная с повести «Деревня Бердяйка» и книги стихов «Деревенька моя лесная» (обе – 1961). Вслед за ними увидели свет книга рассказов «Знойное лето» (1963) и «Речные излуки» (1964). Публикация повести «Привычное дело» (1966) принесла Белову широкую известность, утвердила за ним репутацию одного из родоначальников и лидеров «деревенской прозы». Эта репутация была упрочена выходом повести «Плотницкие рассказы» (1968).

«Народный депутат СССР (избран по списку КПСС), член Верховного Совета СССР (1989–1991), с 1990 – член ЦК КПСС. Известен также тем, что в 1980-х гг. перестал употреблять алкоголь «по политическим мотивам». Так в интернете написано. Не знаю, по каким «мотивам», и в каких 80-х, но коньячок мы с ним пили и именно, тогда, когда он был народным депутатом СССР. Вот как это было.

Как-то мы летели с ним из Москвы в Вологду в одном самолете ЯК-40. Более того, наши кресла оказались соседними. Это была совершенно случайная встреча. В самом конце прошлого века, когда Василий Иванович как раз и был народным депутатом СССР и, видимо, летел домой со съезда, проходившего в те времена в столице, как перманентная революция Троцкого – беспрерывно. А я был активистом АККОР, всероссийской фермерской ассоциации, тоже часто приглашавшей фермеров на свои форумы. Белова мы с женой приметили ещё во Внуково: в элегантном тёмно-синем костюме с депутатским значком на лацкане в окружении помощников.

Когда взлетели, я достал из внутреннего кармана пиджака плоскую фляжку:

– Василий Иванович, хотите?

– А что там у Вас?

– Хеннесси.

– Давайте!

Так и познакомились, разговорились. Мне интересно поговорить о съезде, у нас же тогда был массовый психоз – Перестройка, а ему – о фермерах. Сразу и заспорили. Василий Иванович был избранником от КПСС и горой стоял за колхозно-совхозный строй аграрной империи, а я – фермер, самим фактом своего существования, представлял угрозу этой империи. Тем более ляпнул, что являюсь членом Крестьянской партии России, возглавляемой коллегой Белова и его антиподом, писателем Юрием Дмитриевичем Черниченко. Подробностей нашего спора, конечно, не помню, двадцать пять лет минуло. О писательстве я тогда и не думал, а иначе бы записал разговор. Да и лёту было, минут 30–40, а может быть, мы просто задремали тогда оба, «утомлённые» коньяком…

В 1997 году за большой личный вклад в развитие отечественной литературы и отражение самобытности традиций Русского Севера Василию Ивановичу присвоено звание Почётного гражданина города Вологды.

[2] В Вологде есть и отделение Союза российских писателей, но о нём ниже.