Вологодские версты: читать начало книги онлайн

В своих странствиях я ещё не раз с ними столкнусь.

Но ведь не только Рубцовым и Яшиным знаменит этот край – песенный и талантливый. Вот памятник Батюшкову – прекрасное произведение искусства, наполненное грустной печалью к трагической судьбе поэта, так рано покинувшего общество здоровых людей… Одинокий всадник, спешившийся на берегу Вологды – есть что-то щемящее в этой грустной скульптурной песне.

А детям всё нипочем. Для них бронзовый конь Константина Николаевича – ещё одна забава. Вот они облепили скульптурную группу, словно муравьи и копошатся под брюхом лошадки, а некоторые, в том числе, и моя дочь, пытаются забраться к ней на круп. Глядя на Юльку, вспоминаю Царскосельский лицей, визит Батюшкова к юному поэту Пушкину в феврале 1815 года. Явился к приболевшему и лежавшему в то время в лазарете у весельчака Пешеля Александру, сразу после военного похода, прямо мундире, только эполеты успел спороть. В московском доме поэта Батюшков бывал не раз: приятельствовал с его отцом. Но тогда Саша Пушкин был ещё мал. А теперь это был поэт, о котором заговорили в обществе. Пушкин очень обрадовался. Он знал и любил стихи Батюшкова, гармоничные, стройные, жизнерадостные. Говорили они конечно о русской литературе, о поэзии. Увы, Пушкин был несколько разочарован. Вслед за словесником Кошанским, Батюшкав стал советовать юному поэту отбросить «лёгкую» поэзию, воспевать героические события, военые подвиги. Пушкин терпеливо и молча выслушал старшего товарища, но вежливо отклонил этот совет: «Бреду своим путём», – ответит в стихах. И всё-таки именно Константина Николаевича считают «поэтическим учителем» Пушкина.

Музей Батюшкова – в центре города, в доме № 2 по улице, названной его именем. Здесь он провёл последние годы жизни до 1855 года в семье своего племянника и опекуна Г. А. Гревенса. Он и родился в Вологде. Хорошо здесь. Тихо, несуетно. Время будто отправляет в мир вам неведомый, в позапрошлое столетие другого ритма, иного мироощущения. Вот пишется в путеводителе:

Константин Николаевич еще не раз встретится нам на пути, «следы его» находишь не только в самой Вологде, где он жил и где есть мемориальный музей его имени, но и в округе за сотни вёрст. При этом в Устюжне род Батюшковых выведет нас на Александра Куприна.

В Вологде и ее окрестностях есть что посмотреть. С утра на Соборной горке, где расположен Вологодский кремль – толпы туристов. Это центр Земли Вологодской, её древней истории. Здесь, у стен Софийского собора особенно ощущаешь «дыхание времени». Бродя по залам краеведческого музея, расположенного прямо в Кремле, дочка спросила:

– А Вологда старше Москвы?

– Вообще-то, Юля, Вологда впервые упоминается в год основания Москвы, поэтому о ней говорят, как о «сестре и ровеснице столицы». Говорят, первым вологжанином и основателем города считается святой Герасим, пришедший на реку Вологду из Киева в августе 1147 года.

– А до этого здесь никто не жил?

– Жили, и до появления Герасима эти края не были безлюдными. Древние летописи гласят, что новгородские ушкуйники, прозванные так по названиям ладей-ушкуев, забирались сюда столетием раньше, подчиняя влиянию Новгорода финно-угорские племена.

– А почему город Вологдой назвали?

– На этот счёт, дочка, существуют разные точки зрения. Одна из версий, объясняющих происхождение современного названия города, связывает его со словом, которое на языке одного из древних финно-угорских племен означало «ясная вода». И я думаю, Юля, это научное объяснение, хотя есть и другая популярная версия, которая связывает происхождение названия со словом «волок», так как новгородцы двигали свои ладьи в бассейн Сухоны и Северной Двины именно по волокам.

Вернувшись из поездки, я нашёл у Гиляровского (дяди Гиляя) целую историю на этот счёт. Оказывается, он тоже вологодский. Родился в лесном хуторе в Вологодской губернии: «Родился я в лесном хуторе за Кубенским озером и часть детства своего провел в дремучих домшинских лесах, где по волокам да болотам непроходимым медведи пешком ходят, а волки стаями волочатся».

Я раза три был у матери Манефы – ее сын Трефилий Спиридоньевич был другом моего «дядьки», беглого матроса, старика Китаева, который и водил меня в этот скит…

– Смотаемся в поморский волок, – скажет, бывало, он мне, и я радовался.

Волок – другого слова у древних раскольников для леса не было. Лес – они называли бревна да доски. Да и вообще в те времена и крестьяне так говорили. Бывало, спросишь:

– Далеко ли до Ватланова?

– Волок да волок – да Ватланово.

– Волок да волок – да Вологда.

Это значит, надо пройти лес, потом поле и деревушку, а за ней опять лес, опять волок. Откуда это слово – а это слово самое что ни на есть древнее. В древней Руси назывались так сухие пути, соединяющие две водные системы, где товары, а иногда и лодки переволакивали от реки до реки.

Но в Вологодской губернии тогда каждый лес звался волоком. Да и верно: взять хоть поморский этот скит, куда ни на какой телеге не проедешь, а через болота всякий груз приходилось на себе волочь или на волокушах – нечто вроде саней, без полозьев, из мелких деревьев. Нарубят, свяжут за комли, а на верхушки, которые не затонут, груз кладут. Вот это и волок.

– Не бегай в волок, волк в волоке, – говорят ребятишкам. Вологда. Корень этого слова, думаю, волок и только волок.

Вологда существовала еще до основания Москвы – это известно по истории. Она была основана выходцами из Новгорода. А почему названа Вологда – рисуется мне так.

Было на месте настоящего города тогда поселеньице, где жили новгородцы, которое, может быть, и названия не имело. И вернулся непроходимыми лесами оттуда в Новгород какой-нибудь поселенец и рассказывает, как туда добраться.

– Волок да волок, волок да волок, а там и жилье. И невольно останется в памяти слушающего музыка слов, и безымянное жилье стало: – Вологда.

– Волок да волок…

В 1860 году отец Гиляровского получил место станового пристава в Вологде. В августе 1865 года Володя Гиляровский поступил в первый класс Вологодской гимназии и в первом же классе остался на второй год. В гимназии Владимир начал писать «пакости на наставников», стихи и эпиграммы на учителей, переводил стихи с французского. Во время учёбы в гимназии два года изучал цирковое искусство: акробатику, джигитовку и т. д. Общался с ссыльными народниками. Один из ссыльных дал Гиляровскому книгу Чернышевского «Что делать?».

В июне 1871 года после неудачного экзамена Гиляровский без паспорта и денег сбежал из дома. В Ярославле поступил работать бурлаком: 20 дней шёл с лямкой по Волге от Костромы до Рыбинска.

Вологодская область – это своего рода заповедник устного народного творчества, наиболее полно воплотившаяся в искусстве слова. Практически до 30-х гг. XX в. где почти полностью сохранялась система жанров традиционного фольклора. Два столетия фольклористы записывали здесь сказки, былины, легенды, духовные стихи и образцы детского творчества. Фольклор земли Вологодской есть во всех общерусских сборниках, начиная со знаменитых собраний сказок А. Н. Афанасьева и былин П. Н. Рыбникова, а по количеству и качеству описаний крестьянского свадебного обряда этот край не имеет себе равных.

Да и на всю древнерусскую литературу развитая фольклорная традиция оказывала сильное влияние. Древнейший список «Задонщины» (1470) хранился в Кирилло-Белозерском монастыре. Историческая память народа, события общерусской и местной истории отразились в Великопермской, Вологодско-Пермской, Кирилло-Белозерской летописях, Устюженском летописном своде, дошедших до нашего времени в списках XVI в. С Великим Устюгом связаны два знаковых для истории русской литературы произведения «переходного» XVII в. – «Повесть о Савве Грудцыне» и «Повесть о Соломонии Бесноватой», входящая в состав «Жития преподобного Прокопия Устюгского».