— Нет.
Печать не дрогнула.
— Вы украли её документы?
— Нет.
Ничего.
— Вы добровольно заняли её место, чтобы выйти за меня?
— Нет.
Печать оставалась тёмной.
— Вы служите дому Эйрдан в заговоре против меня?
— Нет.
На этот раз линии на его руке едва заметно вспыхнули.
Я похолодела.
— Я сказала правду.
Дарен смотрел на печать.
— Да.
— Тогда почему она светится?
— Потому что вопрос коснулся заговора.
— Но я не часть его.
— Не сознательно.
Мне стало нехорошо.
Не телесно. Глубже. Страшнее.
— Что это значит?
— Что дом Эйрдан мог отправить вас не только как замену Виолы.
— А как что?
— Как повод.
Я вспомнила двор. Людей Эйрдана. Их страх не за меня, а за себя. Марту, предупреждавшую не оставаться с ними наедине. Трещину на дороге. Слова Ровена: князю это не понравится.
— Повод для чего?
Дарен откинулся на спинку кресла.
— Для срыва договора по моей вине. Для обвинения Вейрхольма в том, что север оскорбил южный дом, принял подложную невесту, удержал компаньонку или причинил ей вред. Зависит от того, какая версия окажется выгоднее.
— То есть если бы вы отправили меня обратно…