Великий артефактор из трущоб: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты что себе позволяешь, Коробейников? Перчить мне вздумал? — её тон был угрожающе холоден, и мне сразу стало ясно, что укротить эту штучку будет ой как непросто.

Глава 10

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — обратился я к Трубецкой нарочито учтиво, — но скажите, зачем я здесь?

— Разумеется, чтобы выполнять работы, за которую тебе платят, — отрезала княжна.

— Мне думается, мой дар мог бы оказаться более полезен для других вещей. Вы не забыли, какова моя специальность?

— Для тебя пока особой работы нет. Но завтра-послезавтра, вероятно, понадобишься, если твари и дальше будут лезть толпами. А пока делай, что приказано.

— Вы не видели, сколько бесов убил в рукопашном бою? Если понадобится, убью столько же.

— На разведку тебе идти опасно. Думаешь, я хочу, чтобы ты сдох? Я для этого тебя сюда взяла? Мы и так понесли потери. Нам придётся продолжать операцию с меньшим количеством ловчих. Хорошо, что убитые были не слишком сильны… — Трубецкая осеклась на полуслове и попыталась вернуть свой повелительный тон. — В общем, слушай меня внимательно, Коробейников. Если ещё раз хоть слово посмеешь мне поперёк сказать, вышвырну тебя вон без жалования. Знай своё место.

Я даже улыбнулся. Настолько мне показался наигранный этот тон:

— Я вас понял, ваше сиятельство.

— Ага, прекрасно. А теперь ступай.

Я вернулся к своим.

— Что, надрала тебе княжна уши? — усмехнулся Софрон. — Ты хоть и боец хороший, но благородным не дерзи. Они такое не терпят. Баре любят тех, кто им жопу лижет, а тех, кто язык распускает, гонят в шею. И это в лучшем случае. Иной раз так взбеситься могут, что испепелит враз. Так что осторожнее.

— Спасибо за науку, — усмехнулся я. — Буду знать. А что, случалось?

— Сам не видел, признаюсь. Но слышал всякое. Помню, одного парня в диких землях бросили в наказание. Такое бывало.

— Ты говорил. Он что-то украл.

— Ну да. Зря он это сделал.

И опять этот треклятый мир напоминал о моём новом положении. Я был здесь никто, и меня ни во что не ставили высокородные, для кого простолюдины — лишь грязь под ногами, ну или, в лучшем случае, некий ресурс или инструмент. Я должен был восстановить свой аристократический статус, чтобы ни одна мразь не имела законного основания вытирать об меня ноги. Должен был… но как именно это сделать, слабо себе представлял.

И всё же я чувствовал, что Трубецкая ко мне относится как-то по-особенному. Да, её разозлило, что простолюдин посмел перечить ей при подчинённых, но когда мы остались наедине, в её реплике прозвучали нотки искренности, которые она позволила себе по неосторожности. Как минимум она не хотела мной рисковать, понимая, что я способен на большее, нежели кромсать бесов.

На разведку отправился один аристократ и три ловчих из десятки Грачова. Они пошли в лес, а мы тем временем затащили в трюм дирижабля самые тяжёлые туши — свиномордов и ревуна. Но отвезти их на базу решили завтра утром, чтобы на ночь не оставлять отряд без прикрытия дирижабля. А чтобы туши не протухли, в трюме врубили холодящие артефакты, которые создали настоящую морозильную камеру.

Разведчики вернулись быстро. Никого не потеряли, но и не продвинулись далеко. Существ в лесу было слишком много.

Под вечер стрельба усилилась, поскольку к нашей стоянке снова стали подбираться низшие твари, но теперь они не пёрли толпой, а бежали либо по одниночке, либо по три-пять штук и падали от пулемётного огня. Там были и кусаки — большие четвероногие собаки, не имеющие шерсти, и бесы, и даже вылезали пара свиномордов, но были быстро скошены очередями автоматических пушек.

Тем не менее Трубецкая по какой-то причине решила, что встать лагерем на ночь в этом поле — не такая уж плохая идея, и поздно вечером, когда на улице почти стемнело, а мы закончили погрузку туш в дирижабль, нам приказали ставить палатки.

Солнце село, и дикие земли охватила тьма, пронизываемая лучами прожекторов, что стояли на дирижабле и блуждали вокруг нашей стоянки, выискивая незваных гостей.

Отряд поставил палатки и устроился ужинать. К тому времени я познакомился почти со всеми ловчими-простолюдинами. Они не особо скрывали тот факт, что большинство прятались от чаровной палаты — государственной структуры, контролирующей всё, что связано с магией. Были здесь и беглые одарённые из других княжеств. Но несколько человек имели вполне легальный статус.

С одним из них — пожилым бородатым ловчим по кличке Шиш, у которого на обеих руках отсутствовали по одному пальцу, а лицо обезображивали давно порванная и неправильно сросшаяся губа и разветвлённый шрам, — я разговорился за ужином возле пляшущего в ночи пламени костра.

Собственно, он и рассказал, что делают с одарёнными в Московском воеводстве. Как оказалось, простолюдинов, коим посчастливилось получить магический дар, забирали в специальные школы в раннем возрасте, а по окончании учёбы на три года отправляли служить на границу. Затем до конца дней свои одарённые пребывали в резерве и могли быть призван в любой момент, когда решит командование.

Незавидная судьба ждала простолюдинов с особыми способностями: их постоянно дёргали на оборонительный рубеж, многие погибали или калечились во время бессмысленных вылазок. Самые удачливые же могли рассчитывать на получение максимум личного (даже не потомственного!) дворянства. Моему собеседнику было уже пятьдесят лет, он уже раз двадцать оказывался на рубеже, но никакого титула не удостоился. А после пятидесяти лет его списали в запас второй категории, то есть, по сути, отправили на отдых.

Но это было ничто по сравнению с некоторыми княжествами, где одарённых простолюдинов забирали в армию навсегда, словно в рабство, а всё потому, что князья сами распоряжались жизнями своих подданных.

— А меня что ждёт, если узнают, что я — одарённый? — спросил я.