— Да.
— Вы меня отправите обратно, верно?
Он смотрит прямо.
— Пока мы выясняем все обстоятельства дела — нет.
— Значит, я не арестована?
— Вы задержаны. С посольством мы уже связались, к вам придет официальный представитель.
Я отвожу взгляд. Впервые за всё это время — позволяю слезе скатиться по щеке.
Мне позволяют воспользоваться телефоном, в котором я нахожу то, что заставляет внутренности онеметь.
Ровно три секунды, прежде чем я срываюсь в истерику как в прорубь с ледяной водой.
Дорогие читатели, мой родной человек умирает в реанимации, и каждый день я там. У меня нет физических и моральных сил писать. Как и отвечать на ваши вопросы. Я пытаюсь не поехать крышей.
Продолжение будет выходить исходя из требований сайта. Я всех об этом уведомила.
ГЛАВА 34
ЯНА
Они меня не задержали, но и не мило беседуют с целью спросить, как мои дела. Нет, это все не то. Меня удерживают у следователя уже несколько часов, по кругу допрашивают и требуют явки и пароли, но главное: чтобы я рассказала, как именно оказалась в стране по поддельным документам.
Мне ясно только одно: они упорно тянут время, чтобы меня забрали люди Кирилла. Я все понимаю, все-все, даже если он думает, что я тупая, что недалекая, и что до некоторых вещей додуматься просто не в состоянии ввиду своей некомпетентности в юридических или прочих вопросах.
Моя паника достигает максимальных пределов, но вместе с тем, я умело контролирую ее в присутствии других и позволяю немного отпустить контроль только, когда нахожусь в одиночестве.
Сбежать не получится, потому что я не пойду против амбалов с оружием.
Меня водят в уборную, кормят и не бьют.
Если честно, я рассматривала и вариант пыток до приезда мужа. Что еще могло влезть в его больную голову? Быть может, электрический стул? Истерический смех разрывает внутренности.
С каждым разом я дохожу до нового предела, так когда же наступит тот самый, последний рубеж? Максимальный? После которого не будет ничего?
Одинокая слеза скатывается по щеке.
Больше всего я сейчас боюсь не за себя, а за Лешу, которому совершенно никак не могу помочь.
— Яна, в ваших интересах рассказать нам обо всем, чтобы мы не завели дело на вас. Вы в чужой стране, и у нас действуют другие законы. Вероятно, в вашей стране это пустяк, но у нас за подобные махинации могут лишить свободы на срок от пяти лет. А незнание закона не освобождает от ответственности.
Меня трясет, когда я смотрю в миролюбивое лицо следователя. Я частично его понимаю, но это не мешает уловить суть: что мне придет катастрофический конец, если я не буду сотрудничать. Кирилл любит догонять, а когда он догоняет, то догоняет всех участников его неудач.
Я лишь одна из, а ему нужны все. Леша у него, я тоже почти… остались те люди, которые нам помогали.
— Мне помогали на родине, и эти имена ничего вам не скажут.
— И на месте вас никто не встречал? Понимаете, в чем дело, мы подняли записи видеокамер из аэропорта, и нашли много интересного. Вот посмотрите, это вы. А вот вас встречают какие-то люди. Конечно, нам нужно будет время, чтобы идентифицировать личности, но это же вопрос времени, а у вас будет еще одно дело на вашей прекрасной шее. Оно вам надо? — он протягивает мне планшет и запускает видео, где все понятно и без каких-либо комментариев.
С трудом глотаю вязкую слюну и пытаюсь придумать хоть что-то адекватное в этой парадигме. Не нахожу. Бегло смотрю на следователя и снова возвращаюсь к экрану планшета, где видео замерло, и где все уже показано.
— Давайте не будем делать вид, что вам не заплатили за то, чтобы найти меня и привезти сюда до момента, пока мой муж или его люди не заберут меня. Так зачем устраивать цирк, в котором не будет смешно ни вам, ни мне.
Следователь кивает и улыбается. Он делает это максимально гаденько, чтобы показать всем своим видом, как именно ему плевать на мои слова.