Наглый. Плохой. Злой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Конечно-конечно, боец и спортсмен. Я был бы горд иметь такого сына, Володь, так что гордись и ты, не вставляй пистонов почем зря

В отличие от тебя, мудак, я и правда спортивный.

А не заплывший старческим жиром.

— Горжусь, горжусь, куда я денусь. Только империю свою кому завещать?

— Сыну. Придет он еще к бизнесу, когда прижмет. Или когда женится.

Та ты захлопнешь свою переговорную станцию сегодня, или нет?

— Доброй ночи, — произношу, всматриваясь точечно в перепуганные глаза Яны. Она словно сейчас сознание потеряет от ужаса. Прохожу предательски близко к ней, чтобы еще раз вдохнуть неповторимый аромат духов.

Нет, это не духи.

Это она пахнет как самый сладкий мед.

С высоты собственного роста мне видна ложбинка груди, и черт, член моментально дергается. Облизываюсь и отвожу взгляд в сторону.

Пиздец. Доводит меня.

ГЛАВА 3

ЯНА

Я заставляю себя улыбаться, веселиться и поддерживать разговор. Но этот парень делает буквально всё, чтобы я потеряла дар речи. Я не люблю ходить в гости к Давыдовым, но… меня никто не спрашивает.

Руки дрожат, и всё тело будто бы в огне. Одна из причин моего нежелания сюда приходить — их сын, который всегда смотрит на меня так, словно готов задушить, сиганув через стол.

Убийственный взгляд вспарывает кожу острым ножом. И с чего вдруг? Что я такого сделала?

Под пристальным холодным взглядом этих тёмных глаз мне становится нечем дышать. Если я его и бешу чем-то, то явно тем, что ничего в отношении него не совершаю, кроме как дышу рядом. Разве можно кого-то раздражать одним фактом своего существования, если ты с человеком и не общался тет-а-тет? Я думала, что нет, но Давыдов-младший разорвал шаблон, показав, что можно.

Насколько гостеприимны его родители, настолько злобен их сын. Неудивительно, что он занимается боксом. Агрессивный вид спорта для агрессивного парня, который не дурён собой, да и не глуп, если судить по рассказам его отца, но совершенно бездушный. Я ему ничего плохого не сделала, но в отношении себя чувствую максимальную злость, ничем не обоснованную. Как если бы я на его глазах котёнка удавила.

Вот почему, когда он уходит, я с облегчением выдыхаю, активнее включаясь в разговор. Просто больше нет этих острых пут, которые сжимают горло до боли и первой капли крови.

— Яночка, я бы хотела светлые тона, но мы с тобой обсудим всё ещё, да? — Милая, профессиональный дизайнер тебе подскажет всё на свете.

Милая… Вот как муж должен обращаться с женой. Хотя о чём это я? Они же любят друг друга, и это так видно.

Я улыбаюсь и киваю. Мне только в радость уходить из дома даже по такому рабочему поводу. Не быть в этой золотой клетке. А тем временем на моей руке стальной хваткой сжимается проявление любви моего мужа.

Вздох как удар под дых. Я не хочу, чтобы он меня касался, но он трогает меня на людях максимально часто и много, пытаясь напитаться моей энергией на весь период, когда я с ним в свет выходить не буду. Или пытается просто довести меня окончательно до ручки. Чёрт его разберёт, эти мотивы.

Я столько раз пыталась забраться к нему в голову, что не счесть. И так печально осознавать тот факт, что у меня никогда не будет так, как у Давыдовых.

А пока… Хоть посмотрю на любящую пару и получу заряд хоть какого-то оптимизма в своём тёмном царстве.

— Яна, а что по поводу выставки? Будем организовывать? — Конечно, — отвечает вместо меня муж. Он всё делает вместо меня, так что и этот вопрос курировать будет он. — Я пока не планировала даты, работаю над полотнами. Идёт… тяжело, — говорю правду, впиваясь болезненным взглядом в собственные руки, что в оковах сцеплены Верховцевым.

Он ни на минуту не даёт мне забыть, кто я такая. Его. Жена.

Давыдова смотрит на меня с явным потрясением, потому что этот разговор тянется год, если не больше. С тех пор как я увидела разгромленную студию в порыве ревности от собственного мужа и полгода не могла взять в руки кисть.

А так всё хорошо. У меня всё хорошо. В семье всё хорошо. Только всё чаще хочется, чтобы воображаемая удавка Верховцева на моей шее всё же затянулась до конца.

Спустя час мы выходим из дома Давыдовых, и я с ужасом представляю свой сегодняшний вечер. Если быть точнее… ночь.