А я и правда он. Чемпион.
Но пока пялюсь на мудака и все сравниваю, пытаюсь понять, какого черта она в нем нашла.
Ну богатый, да, но и ты же не бедна.
Отец у нее заряженный по всем фронтам, владелец строительной фирмы. В нашем городе их всего три, и представители всех трех гигантов находятся в этом доме.
Яна, почему ты его?
А, Ян?
Почему не моя?
ГЛАВА 2
ЛЕША
Дружной процессией возвращается за стол. Из нас всех только я смотрюсь, как лицо без определенного места жительства. Мама в принципе всегда при параде, отец тоже любит в костюмах расхаживать, и только я в батнике и спортивных штанах. А летом в майке-алкоголичке.
Я сажусь ровно напротив Яны, чтобы абсолютно законно пожирать ее взглядом, ведь это, по сути, теперь единственное, что мне позволено.
— Сын, мы тут обсуждали, что Яна займется дизайном нашего дома. Проектированием всего для полноценного ремонта. Твою комнату тоже не мешало бы обновить, ты так не думаешь?
Мне вообще похер, что будет с моей комнатой, если в доме будет Яна. Внутренности вскипают, когда я представляю, что она явно тут будет не один день. Или как вообще такая работа проходит? Черт его знает, но я бросаю на отца беглый взгляд и снова возвращаюсь к наглухо закрытому декольте своей королевы.
Щенячья радость разрывает грудину.
— Отлично вообще, у меня там все равно пусто. Будет проще придумать что-то новое.
Она рисует.
Яна рисует.
Пикассо и все остальные художники нервно плетутся сзади. Я ни разу не эстет и не знаток в искусстве, но картины моей девочки лучшие. Потому что я так решил.
Пару раз видел, как ее картины ушли с молотка за большие бабки. У меня тоже есть одна. Я купил ее в пьяном бреду и поставил напротив кровати, чтобы по факту понимать, что руки Яны касались холста, а это уже своего рода охренеть какая важная история.
Пусть хоть что-то, чего она касалась, будет у меня.
Меня можно считать гребанным психом, помешанным извращенцем? Вполне.
И мне плевать.
— Да, он у нас приверженец минимализма, Яночка, — мама недовольно вздыхает, потому что мы с ней воевали за эту комнату много раз.
Мне главное, чтобы кровать была большая и стойка для немногочисленных вещей. А вот эти все шкафы и тумбы со столами — не мое.
— Уверена, мы сможем что-то придумать, — впервые за все время Яна несмело улыбается, что точечно ударяет мне по ребру в то место, где глухо колотится сердце.
За эту улыбку можно и сдохнуть без раздумий.
Конечно, мы что-то придумаем.
Хватаю перебитой рукой чашку с чаем и глотаю кипяток, что по пищеводу стекловатой скатывается. Пульсация в висках усиливается, когда я рассматриваю ее.
В зале угрохался я сегодня. Просто угрохался, и правильно. Только это меня и спасает.
— Алексей, ты хоть на бой пригласи, я бы с радостью пошел, чтобы поддержать чемпиона, — мудак дружелюбно улыбается, схватив Яну за руку. Черт, блять.