Но если он будет не один, я буду приглашать его на каждый бой.
Меня коробит, когда я вижу, как он касается ее, но ничего сделать не могу. Кроме как играть желваками до характерного хруста зубов и костей.
— А вы с женой придете? — вскидываю дерзкий взгляд на Яну, позволяя себе сожрать чуть больше ее реакций.
— Хм, это если жена захочет. Да, моя дорогая? — и только он переводит взгляд на нее, так этот самый взгляд вдруг меняется на глазах. И я не сказал бы, что в лучшую сторону.
— Пожалуй, нет. Я не люблю насилие и… — она бросает на меня беглый взгляд, но скорее не на меня как на парня, а на мои раны на “морде лица”, — боюсь крови. Но спасибо за приглашение, — королевским тоном отвечает она, выдерживая нечитаемое выражение лица.
Губы подрагивают, а взгляд роняется на стол, в чашку, тарелку перед ней. Черт его разберет, но даже мимолетное внимание меня с ног сбивает. Фигурально выражаясь, это нокаут, блять.
Вилку сжимаю до боли. Она впивается в кожу и вот-вот проткнет и без того раненую кожу.
Не любит насилие, не любит кровь, а я обожаю.
Потому что это меня пздц как успокаивает и дает хоть на короткий миг не думать о ней, о той, что расплавила меня одним своим появлением несколько лет назад.
— Я говорю то же самое, Ян, — мама вклинивается, начиная долгую историю о том, как это опасно, и как это вредно для головы. И что вообще можно инвалидом стать. И кому нужны деньги в таком случае? Плевать, что деньги большие и так далее… А я все смотрю на Яну, все смотрю и тону, как будто есть куда сильнее тонуть в ней.
— Молодо- зелено, ну ничего. Встретит ту самую, влюбится, и забудет о боях, потому что волновать беременную любимую не захочет, — едко отмечает мудак, бросая на меня юморной взгляд, который вызывает во мне только гнев.
С чего он вдруг про беременность заговорил, чмо?
Рассматриваю осунувшуюся вмиг фигуру Яны и чувствую пульсацию в висках. Ты же не беременна, правда?
Ты же не беременна, девочка.
Не от него? Да? — Так! Для внуков я еще слишком молода.
— А я вполне был бы не против внуков, мне вот возраст позволяет, — батя начинает ржать, пока мои мысли сужаются до одной. Самой острой и приносящей максимальную боль.
Кажется, от напряжения я даже не дышу, считывая сигналы от нее.
Исподлобья зырю, наплевав, как это смотрится со стороны.
Фигура тонкая, но она бледна. Почему?
Какие симптомы беременности?
Еду крышей тихо шифером шурша, но мой язык уже задает главный вопрос.
— А вас что, можно поздравить? — отвращение ядом разливается на языке.
Яна вздрагивает, но молчит, только взгляд какой-то пустой, что ли.
— Нет, но мы в процессе!
— Ой самый прекрасный возраст, чтобы рожать, — добавляет масла в огонь мама.
Прекрасный возраст, чтобы родить от меня.
Мудак расплывается в улыбке и приобнимает Яну. Я держусь. Держусь за стол, чтобы не вскочить и размозжить ему голову. Одним ударом могу.
Раз и навсегда, черт тебя дери.
Титанических усилий стоит отвести взгляд в сторону и подумать о чем-то другом о чем-то, что не вскрывает живот и не вытягивает наружу внутренние органы.
— Прошу меня извинить, но мне завтра вставать в пять утра. Режим.