— А я хочу напоминать. Ты, кажется, забыл.
— Я не забыл. Я каждую ночь просыпаюсь и думаю об этом.
— И что ты думаешь?
— Что я мудак.
— Это не мысль. Это факт.
Он посмотрел на часы.
— Ты пятый раз смотришь на часы за полчаса, — сказала Ари.
— Шестой.
— Зачем?
— Чтобы ты заметила, что я нервничаю.
— Заметили. И что?
— У меня встреча с юристом через час. Я хочу отделиться отца.
Ари положила ручку.
— Подожди. Ты хочешь сказать, что собираешься лишить себя наследства? Отказаться от всего? От денег, от связей, от будущего, которое он для тебя построил?
— Не отказываюсь. Отделяюсь. Чтобы он не мог через меня давить на тебя.
— Демид, это безумие. Ты не должен ничего делать ради меня. Я не просила. Я вообще не просила, чтобы ты что-то для меня делал.
— А ради себя? Ты не подумала об этом? Я устал быть тем, кем меня хочет видеть отец. Устал от его контроля, от его денег, от его «ты должен». Я хочу быть тем, кто я есть. И я хочу быть с тобой. Не с его одобрения. Не с его благословения. Сам.
— Даже если я не прощу?
— Даже если ты не простишь. Потому что тогда я хотя бы буду знать, что я пытался. Что я не остался в стороне, пока всё рушилось. Что я не просто смотрел, как ты уходишь.
— А если я прощу?
— Тогда мы начнём сначала.
— С чистого листа?
— С чистого листа. Без старых обид. Без недоверия. С нуля. Только ты и я.
Она смотрела на него долго. Потом отвела взгляд.
— Иди. Не опаздывай.
— Идём со мной.
— Нет. Это твоё дело. Твоё. Не наше.
— Ари…
— Я сказала — нет. Иди.
Он не спорил. Встал, взял куртку, вышел.