— Я… я нет? Как ты можешь знать?
Ганнер пожал массивными плечами.
— Я чувствую запах.
Она от отвращения сморщила нос.
— Имеешь в виду, что можешь, вроде как, учуять, когда у женщины месячные?
— Конечно, и овуляция.
Фу-у-ух. Ей не нужно было произносить это слово вслух, но он, очевидно, мог сказать, о чём она думала.
— Перевёртыши — наполовину животные; мы стремимся спариваться и производить потомство. Нам нужно знать, когда самки плодовиты.
«Это жутковато».
— Итак, когда ты впервые встретили меня, ты автоматически проверял, фертильна ли я?
Он странно посмотрел на неё.
— Нет.
О нет. Она не могла не задать следующие вопросы. Она не хотела их спрашивать, но они всё равно вылетели.
— Итак, как перевёртышу, тебе важно иметь детей? Это то, что тебе когда-нибудь понадобится?
Ганнер смотрел на неё несколько секунд, и ей захотелось вжаться в его огромный диван.
— Послушай, беседа становится немного напряжённой, почему бы нам просто не выбрать фильм и не отложить этот разговор на будущее?
Эрин почти рухнула от облегчения. Она не хотела думать о младенцах. Она знала Ганнера всего пару недель.
— Хорошо.
— К чему ты настроена?
Ганнер пролистал множество заголовков, забыв о неловкости.
— У меня есть боевики, комедии и ещё несколько боевиков.
Она озорно улыбнулась и скрестила под себя ноги.
— Ну и дела, исходя из этого, полагаю, мне придётся выбрать боевик.
— О, детка, дразнить меня — плохая идея.
— Хм-м-м, я готова рискнуть, — проворковала она.
Он усмехнулся ей.
— Итак, у нас есть «Крепкий орешек», «Правдивая ложь», «Идентификация Борна», «Неудержимые»…
Она сморщила нос на предложения, и он продолжил искать.
— Эй, подожди секунду, я думаю, у меня есть ещё кое-какая пара нераспечатанных дисков, которые моя невестка купила мне на Рождество.
Он потянулся к задней части полки и вытащил два диска.