— Кто я? — поддразнила она — действительно не могло быть никаких сомнений в том, кому принадлежал этот низкий хриплый голос.
— Я… я вышибу эту дверь, если ты не откроешь.
Эрин сжала губы, чтобы не улыбнуться, и отворила дверь. Ганнер проскользнул в комнату и снова запер её.
— Привет, — пробормотала она.
— Привет.
— Веселишься?
— Ну, теперь, когда я тебя отыскал…
Он протянул руку и схватил Эрин за руку, нежно притягивая к себе. Сопротивление бесполезно. Он наклонился и захватил её губы в удивительно нежном поцелуе. Она застонала ему в рот.
Ганнер вздохнул и отступил; он обнял её за спину, а она, в свою очередь, положила руки ему на живот. Это было похоже на прикосновение к каменной стене.
— Не пойми неправильно, детка, но как скоро мы сможем уехать?
Она посмотрела на него широко раскрытыми невинными глазами.
— Что? Ты имеешь в виду, что светская беседа с людьми и лисами, когда перевариваете мясо, обугленное снаружи и замороженное внутри, — тебе не интересна? Что ж, я удивлена.
Эрин похлопала ресницами, и он усмехнулся, посылая вибрации по её телу. Ох, ей понравилось, насколько миниатюрной он заставил её себя чувствовать. Многие мужчины не могут похвастаться этим.
— Что я могу сказать? Когда я ем сырое мясо, я предпочитаю, чтобы оно ещё шевелилось.
— Гадость, — суши были её пределом сырой еды.
— Не гадость, это естественно, — настаивал Ганнер, поглаживая её руками вверх-вниз. — Тебе следует съездить на Аляску, когда я поеду к родителям; мы могли бы пойти на рыбалку. Или, по крайней мере, мой медведь мог ловить рыбу, а ты могла бы смотреть.
Эрин моргнула от удивления.
— Ты хочешь, чтобы я познакомилась с твоими родителями?
— Я познакомился с твоими, будет честно, если я отвечу на услугу. Разница в том, что ты действительно понравишься моим родителям.
Он наклонился и ущипнул её за мочку уха, прежде чем издать преувеличенное «гм».
— Что?
Ганнер издевательски закатил глаза.
— Сейчас ты должна была сказать мне, что я понравился твоим родителям.
Она тихонько фыркнула.
— О, я прослушала.
— Ну и? Разве ты не скажешь этого?
Эрин закусила губу. Она не имела ни малейшего желания говорить о своих родителях. Они были недовольны тем, что она привела с собой медведя-перевёртыша. Им по-прежнему было не по себе со сверхъестественными существами, но они терпели присутствие лис-перевёртышей, потому что Ванесса была их любимицей. Другое дело — неуклюжий медведь-перевёртыш, который выглядел так, будто мог обрушить весь дом одним своевременным чиханием. Но, с другой стороны, она давно поняла, что никогда не будет полностью принята семьёй. Эрин была достаточно счастлива, чтобы извлечь из этого максимальную пользу, но она не собиралась упускать шанс обрести собственное счастье ради них.
— Я бы хотела, но не люблю врать, — сказала она полушутя, но полусерьёзно.
Ганнер фыркнул от притворного раздражения, но не смог скрыть ухмылки. Она серьёзно сомневалась, что чьё-то мнение имело значение для огромного медведя-перевёртыша. Он действительно не страдает нехваткой самоуверенности. Ох, хотя есть от чего...
Она сунула пальцы под его футболку.