— Если тебе от этого легче, я так же не уверена, что нравлюсь моим родителям.
— Их потеря, — мрачно прорычал он. — Мои родители полюбят тебя… э-э-э…
— С чего бы?
— Отпуск. Они будут рады, если ты поедешь со мной в отпуск. Они всегда интересовались людьми.
Боже, он произнёс это так, будто она была каким-то недавно обнаруженным млекопитающим. А теперь представляем ранее неизведанное чудо — Эрин. Да, правильно.
— Неужели они раньше не встречали людей?
Ганнер безразлично пожал плечами.
— Конечно, но они никогда не жили с людьми, я думаю, они были бы очарованы тем, как мало ты на самом деле ешь.
Чёртово хмурое выражение вернулось к его лицу, и она просто хотела стереть его, или поцеловать, или отправить его рот дальше на юг, чтобы повторить то, что было вчера вечером...
— Ох, они будут пытаться и меня откормить? Я не уверена, что ты делаешь это не для того, чтобы съесть меня.
Его глаза заблестели.
— О, я бы хотел...
— Нет! Стой, я знаю, к чему все идёт.
«Он что, чёртов телепат?!»
— Правда? Потому что вчера вечером ты выглядела очень удивлённой.
Его наполненная похотью ухмылка была определённо смачивающей трусики.
Эрин уткнулась головой в его грудь, пытаясь скрыть румянец.
— Не придирайся ко мне.
Ганнер запустил пальцы в её волосы и осторожно откинул голову Эрин назад, чтобы она смотрела на него.
— Даже и не мечтал об этом.
— Нет?
Он наклонился.
— Нет, мои сны намного грязнее, — многозначительно прошептал он.
Раздался громкий стук в дверь, и Эрин подпрыгнула. Она не знала, что её больше удивило, прерывание или то, что её руки действительно пытались расстегнуть пояс Ганнера. У них был собственный ум.
— Там всё в порядке? — спросила её мать.
— Чёрт… да, — ответила Эрин. — Я просто… э-э-э… в туалете. — Это самое худшее, что, можно сказать.
— Ладно, просто ты там какое-то время…
— Я в порядке, мама, — отрезала Эрин, игнорируя тихий смех, исходящий от огромного медведя-перевёртыша.
Она подождала, пока не услышала шаги матери, прежде чем хлопнула его по руке.
— Это не смешно, — строго сказала она ему.