Два мальчишеских лета: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Все равно нельзя так. Пока война идет, мы должны жить дружно. Будем ссориться — гитлеровцам это на руку.

И Женька, и Венька понимали, что все произошло очень глупо. Подрались-то не из-за чего. Вскоре они помирились, но наступили такие времена, что было не до игр и встреч. Женька ушел с матерью за город рыть противотанковые рвы. С тех пор Румба его не видала.

И вот они встретились. Румба сделала движение, чтобы сбежать. Женька заметил это, снова окликнул собаку:

— Румба! Иди ко мне!

Она не убежала лишь потому, что уловила в Женькином голосе что-то неожиданно мягкое, ласковое. Так кричат люди, когда радуются неожиданней встрече.

Румба пристально поглядела Женьке в глаза и заметила в них добрую радость.

— Ну, иди, иди ко мне, — протягивая к ней раскрытые ладони, звал Женька.

Румба пошла к Женьке, поджав хвост.

Женька опустился перед ней на колени и обнял собаку за шею обеими руками так, что она ткнулась ему холодным носом в подбородок. Теперь она совсем хорошо видела его глаза. Ну конечно же, в них ничего не было от прежнего Женьки, который стрелял в нее из рогатки. Это был добрый Женька, такой же, каким она видела его в загородной степи. Только взгляд у Женьки грустный. Но это ничего. Ведь и ей, Румбе, сейчас тяжело. Невеселая у них жизнь. Ах, если бы она могла рассказать Женьке о ее нелегкой жизни без хозяев, без Веньки. И все-таки она могла кое-что сказать по-своему, по-собачьему, но понятно для Женьки. Например, о том, что она простила ему давнишние обиды, что она будет предана ему так же, как и Веньке. Все это она высказала тем, что лизнула Женьку в подбородок. Она не могла рассказать о жизни. Зато Женька мог. Он сел на обломок кирпичной стены. И гладя ее голову, как лучшему другу жаловался.

— Один я остался. Маму в бомбежку убило. И Туз пропал. (Очень жаль, что не может Румба рассказать о Тузе. Так и не узнает Женька, как его пес помог задержать фашиста).

— И солдаты меня не принимают, — продолжал жаловаться Женька. — За Волгу хотят отправить. А мне туда никак нельзя. Мне фашистам отомстить надо… за мамку…

Рассказывая, Женька вдруг вспомнил:

— Там, в подвале, Верка лежит. Заболела. Тоже одна осталась. Переправлялись за Волгу, да бомба в катер угодила. Мать с бабкой потонули, а ее спасли.

Гладя заскорузлыми, обветренными ладонями голову Румбы, Женька задумался. И потянулись из недалекого прошлого одна картина за другой, а в этих картинах больше виделась мать.

Я ПОЙДУ С ТОБОЙ, МАМА!

В тот день, когда между Женькой и Венькой произошла небольшая потасовка на берегу Волги, Женька пришел домой мрачный и пристыженный. Чего ради он ударил Румбу? И сам не знает. Просто был не в духе. Да и Венька хорош — сразу по скулам. Тоже — боксер нашелся.

Женькины размышления прервала мать. Встретив сына во дворе, она взяла его за плечи и, стараясь быть веселой, спросила:

— Женя, сколько тебе лет?

От этой материнской веселости у Женьки защемило в груди. Чего это она вдруг решила спрашивать? Будто сама не знает. Но все же ответил:

— Двенадцать, мама.

— Ну вот. Ты всегда мне говорил, что ты уже не маленький. Теперь и я вижу. Почти взрослый, сам сможешь приготовить себе поесть. Я, Женя, ухожу строить оборонительные рубежи. Будь умницей. Из дому далеко не исчезай. Я иногда буду приходить.

Женька сначала растерялся и ничего не сказал в ответ.

Собираясь, мать рассказывала сыну, где лежат продукты и что можно из них сделать. Женька не дослушал, сказал так, как мог бы сказать решительно и твердо взрослый человек.

— Я пойду с тобой, мама. Я тоже буду работать на рубежах.

Удивленная мать остановилась посреди комнаты.

— Нет, Женя. Дом бросать нельзя.

— Можно, — заупрямился Женька. — Вон соседи оставили. И мы, давай закопаем барахло, и пойдем.

Ну, конечно же, ей не хотелось оставлять Женьку одного. Да она там, на рубежах изболелась бы сердцем, истосковалась по нем. И потому с радостью воскликнув: «Женька, да ты и в самом деле взрослый!» — принялась укладывать на большую клеенку одежду, платья; фарфоровую посуду спрятала в деревянный ящик.

Яму выкопали в дровнике, сложили небогатое добро, засыпали землей, замаскировали на всякий случай яму древесным мусором, забили окна досками. Забросили на плечи сумки с харчами, взяли лопаты и отправились за город.

А там, за городом, народу не счесть.