Она моргнула.
— Я не хочу все испортить. Если ты сохранишь его, он останется красивым. Если я возьму его, он испачкается, как и я. Или сломается. Или еще хуже. Что, если я убью его? Я не думаю, что он сможет жить в пустыне.
Так не должно было получиться. Цветок должен был сделать ее счастливой. Дайте ей что-нибудь яркое и веселое, на чем можно было бы сосредоточиться, когда все становилось тоскливым.
— Он все равно погибнет. Цветы погибают, когда их срывают.
У нее побледнело лицо.
— Тогда зачем ты это сделал?
— Потому что я хотел подарить его тебе.
— Но теперь… теперь это произойдет… тебе не следовало этого делать.
На ее глазах выступили слезы, а боль в моем горле усилилась, пока я не почувствовал, что не могу глотать. Мои щеки горели. Неужели она не понимала, как устроена жизнь растений? Они не живут вечно. Ничто не вечно, но растения, возможно, самые хрупкие из всех.
— Просто забудь об этом, — пробормотал я сквозь смущение. — Это просто глупый цветок. Это не имеет значения.
— Это слишком важно! — воскликнула она, и ее слезы, наконец, скатились по ресницам и потекли по щекам. — Все имеет значение. Каждое живое существо. Может быть, если бы ты не был альфой, ты бы это понял.
Ее слова были как пощечина. Моя маленькая омега никогда не произносила грубого слова и никогда не смотрела на меня обвиняющим взглядом.
— Может быть, если бы ты не была омегой, ты бы знала, что все цветы умирают, когда заканчивается их сезон, срываешь ты их или нет. А также, что девушкам нравятся получать цветы.
Ее рот открылся, а затем захлопнулся. Она опустила голову и смахнула слезы со щек.
Я отвел взгляд, подавляя необъяснимые эмоции, которые бушевали в моей груди.
— Ты должна идти.
Было почти темно. Я не хотел, чтобы она возвращалась в Бесплодные земли без света, который провел бы ее.
— Можно я вернусь завтра? — кивнув, спросила она тихим голосом.
Я поймал ее взгляд сквозь дыру и тяжело вздохнул. Несмотря ни на что, она все еще была моим другом.
— Я же говорил тебе. Друзья, навсегда.
Я моргнул, позволяя воспоминаниям о нашей первой ссоре улетучиться.
— Это то, что я не часто слышу, — пробормотала Риэль.
— Что?
— Люди нечасто преподносят мне сюрпризы. Если не считать сюрпризом попадание Зилины в неприятности. Что… я думаю, больше не произойдет, поскольку она королева.
— О, я уверен, у нее много неприятностей. Аделай просто наказывает ее наедине.
Брови Риэль полезли на лоб.
— Ты имеешь в виду… ты что, шутишь о сексуальной жизни короля?
Выражение ее лица стало хмурым.
— Или ты серьезно?
Мои губы растянулись в улыбке.