— Я не знаю, могу ли я тебе доверять.
Он положил свою руку поверх моей. Это движение испугало меня, и моим первым побуждением было отстраниться. Слишком много людей, которые должны были мне помочь, этого не сделали.
— Мне жаль, Риэль. Я совершил много ошибок, но сделал все, что мог, чтобы помочь омегам. Я надеюсь, что вместе мы сможем изменить ситуацию к лучшему.
— Сделай меня снова сильной.
Сейчас я могла мириться с тем, что, возможно, никогда не вернусь к своей обычной жизни. Меня устраивало, потому что у меня наконец-то появился шанс что-то изменить.
— И помоги мне сразиться с теми, кто сделал это со мной, чтобы они никогда не смогли причинить вред другим омегам.
Глава 7
Эвандер
Я направился к палате Риэль с большей уверенностью, чем чувствовал за долгое время. Прошло три дня с момента ее последнего приступа ломки. Три дня с тех пор, как она узнала, почему она здесь и под таким пристальным наблюдением. Некоторые из ее утраченных воспоминаний возвращались, и я воспринял это как подтверждение того, что разработанное мной лечение работает.
Большую часть этого времени она спала и жаловалась на отсутствие окон, и на то, что пока не может есть твердую пищу.
— Жидкая диета — это не то, на что я подписалась, когда переехала сюда, — сказала она. — Ты хоть знаешь, что это делает с моими вкусовыми рецепторами?
— Ты сюда не переезжала.
— Это то, что я говорю себе, потому что мне не нравятся, когда я самостоятельно не принимаю решения. Так что смирись с этим.
Я не мог сильно винить ее. Она не привыкла к легкомыслию, но она также не привыкла так долго лежать в постели. Она хотела быть на свободе, что-то делать, менять мир.
Не выздоравливать.
Мои губы дернулись от того, что она стала такой болтливой со мной. Другой альфа, возможно, обиделся бы на омегу, высказывающую свое мнение, но не я. Я воспринял это как знак того, что ей становится все более комфортно рядом со мной. Этого… Я хотел?
Я нахмурился, осознав, как сильно хотел ее доверия. Прямо как тогда, когда мы были детьми. Что было дерьмовым чувством, когда я хранил от нее такой старый секрет. Любое доверие, которое у нас сложилось сейчас, рухнет, когда скажу ей, кто я такой.
Я сейчас не стану зацикливаться на этой мысли. Не тогда, когда у сегодняшнего дня был такой большой потенциал.
Я всю ночь лежал без сна в своей комнате, думая о чем-нибудь, что осветило бы ее лицо таким, каким я его помнил. Маленький знак дружбы, который я предлагал раньше, но подходящий для женщины, которой она была сейчас. Что-нибудь, что заменит глупые истории и шутки, которые раньше заставляли ее смеяться.
На это ушла вся ночь, но я придумал идеальную вещь.
Слегка постучав в дверь Риэль, я подождал, пока она ответит, прежде чем ворваться внутрь. Что-то в этом стуке заставило альфу во мне съежиться. Между нами не должно быть двери. И если бы не было двери, мне не пришлось бы просить, чтобы меня впустили. Но я знал, что так она чувствовала себя в большей безопасности, поэтому я уступил эту маленькую часть контроля.
— Входи, — пробился ее раздраженный тон сквозь толстую дверь, и я постарался не выдать своего удивления.
Я обнаружил ее сидящей на кровати со скрещенными ногами и крепко прижатыми к груди руками. Она хмуро посмотрела на стену в другом конце комнаты, словно могла прожечь в ней дыру одним лишь взглядом и небольшим усилием.
— Добрый вечер, Риэль.
— Вечер? — фыркнула она. — Уже вечер? Я не знаю. У меня нет окон, а медсестра Кэтрин не разрешает выходить мне из палаты.
— Верно, у тебя нет окон. Но я почти уверен, что Кэтрин просила тебя пройтись по коридорам.
Взгляд Риэль не отрывался от стены.
— О, знаешь, ходить по коридорам это просто восхитительно, все эти пустые комнаты и встреча со случайным альфой или бетой-сотрудником. Ты знал, что я единственная омега во всем этом здании?
— Да.
Это, наконец, заставило ее посмотреть на меня, и аппарат, регистрирующий частоту ее сердцебиения, запищал громче и быстрее. Недавно я заметил тенденцию к неустойчивому сердцебиению и сделал пометку изучить возможные причины. Даже спросил об этом Кэтрин. Бета-женщина просто поджала губы и пожала плечами, сказав, что это ничего не значит.