Затем она ушла, оставив Мелину там стоять.
«Дыши глубже», — сказала себе Харлоу, направляясь к трейлеру Сойера. — «Она права. Она стерва, но она права. Наслаждайся этим, пока это длится», — повторяла она как мантру в течение последних недель, но где-то за последние пару дней она забыла об этом. Она становилась ближе к Сойеру с каждым мгновением, с каждой сладкой ночью, проведенной в его постели, с каждым веселым, важным, интимным разговором, который у них был. Все невероятные, умопомрачительные поцелуи и ласки, которыми они делились. И она с таким нетерпением ждала Рождество в домике. Но он не просил ее быть его парой, жить с ним и быть частью цирка, а она не осмелилась спросить его об этом.
— Девушка на праздники, — пробормотала она.
Харлоу изо всех сил старалась не позволить своим эмоциям омрачить ни ночь, ни следующее утро, когда они отправились в горы. Он удивил ее, наняв огромный блестящий внедорожник, просторный внутри, и они легко преодолели заснеженные дороги. Небо было серым, и непрерывно падал снег, но им было уютно вдвоем в машине.
— Это так здорово, — сказал он. — Ты. Домик. Конец сезона. Что может быть лучше?
Она потянулась с сжала его руку.
— Это прекрасно, Сойер, — сказала она.
Они ехали большую часть дня и прибыли в крошечный горный городок ранним вечером. Огни и рождественские украшения сияли в отдельных домах по пути, и огни города приветливо сияли.
— Ты приезжаешь сюда каждый год? — спросила она.
— Нет. В первый раз.
Его брови на мгновение нахмурились, как будто его смутил ее вопрос.
Они остановились у небольшого скопления роскошных деревянных домиков.
— Мы остановимся здесь? — воскликнула Харлоу.
Это было прекрасное место, окруженное рождественскими елками, стоящими на открытом воздухе и мерцающие огнями гирлянд. Внутри домик был элегантно обставлен, с красивой большой кроватью, открытым камином и красивой ванной комнатой, укомплектованной роскошными туалетными принадлежностями.
— Тебе нравится? — спросил Сойер с неуверенностью в голосе.
— Мне нравится. Если бы у меня был свой дом, я бы хотела, чтобы он выглядел именно так! — сказала она, обнимая его.
Холодильник был забит рождественскими угощениями, а также наборами для приготовления глинтвейна и яблочного сидра со специями. Сойер полез в холодильник и достал бутылку шампанского.
— Давай выпьем за это!
Он открыл бутылку и наполнил два бокала шампанским.
— За тебя, Харлоу, за наше совместное Рождество.
Она чокнулась бокалами и пригубила шампанское — первое, что она когда-либо пробовала. Пузырьки попали ей в нос, но ей понравился насыщенный, сухой вкус. Выпивая, она наблюдала за ним сквозь опущенные ресницы. Быть здесь с ним было так горько-сладко. Это было все, о чем она мечтала, но она хотела его не только на Рождество — она хотела его навсегда.
На ужин у них были куриные ножки, мясное ассорти и салат из капусты, а остатки шампанского они выпили, сидя за удобным маленьким столиком в домике. Когда они закончили ужин, Сойер счастлива вздохнул.
— Я до смерти люблю свой клан, но так здорово быть здесь с тобой, без того, чтобы кто-то стучал в дверь трейлера, когда им что-то нужно, — сказал он.
— Это так, — сказала она, думая о своей жизни с отцом, где они постоянно путались друг у друга под ногами.
И о Мелине, которая вечно ошивается по близости и отпускает стервозные комментарии.
Перед сном они стояли на крыльце домика, глядя в ледяное небо, наслаждаясь чистотой воздуха на большой высоте, и такими яркими и отчетливыми звездами. Сойер стоял позади нее и держал в своих объятиях, и ей хотелось, чтобы время остановилось навсегда. Вернувшись в дом, они раздели друг друга и легли на кровать, занимаясь любовью при свете камина, мерцающем на их обнаженных телах. На следующее утро Сойер разбудил ее, когда только начало светать. Он гладил ее по лицу и что-то шептал ей на ухо. Ей приснился кошмарный сон о том, что ее бросили, и Харлоу с усилием очнулась от него. Она перевернулась на спину и открыла глаза. Он нависал над ней совершенно обнаженный, такой великолепный, что едва ли казался более реальным, чем ее мечта.
— Счастливого Рождества, детка, — сказал он, сверкнув своей неотразимо милой мальчишеской улыбкой.
— Счастливого Рождества! — ответила она и притянула его к себе, чтобы обнять.
— Ты готова позавтракать?
— Да? — неуверенно спросила она. — Милдред сейчас запрыгнет сюда с тарелкой блинчиков?