Мной овладевает слепая паника. Следующие мгновения сливаются воедино, поскольку я избегаю любых столкновений, устремляясь к тому месту, где вижу большой пузырь из толстого льда. Эверетт должен быть там с ней. Если я смогу добраться до них вовремя и использовать все способности некроманта, которыми я сейчас обладаю, чтобы помочь моей хранительнице.
Словно в замедленной съемке, я вижу, как появляется эта чертовски грозная фигура, окутанная самой тьмой и излучающая первобытный страх, не похожий ни на что, что я когда-либо испытывал. Никто из сражающихся противников возле ледяного щита не замечает ее присутствия, но я замираю в ужасе, когда богиня жатвы поднимает свою сверкающую косу.
Нет.
Я не могу дышать.
Я не могу быть свидетелем этого. Этого не может быть.
Темный плащ все еще полностью скрывает лицо богини. Как всегда, она не обращает на меня внимания, но одним прерывистым вздохом позже я чувствую это.
Разрыв. Потерю.
Боль вспыхивает в пустоте, оставшейся там, где только что исчезла связь с Мэйвен. Я задыхаюсь и падаю на колени. Над головой дракон Бэйлфайра издает оглушительный рев агонии, который издает каждая клеточка моего существа.
Мэйвен.
Я могу лишь различить глухой свист на фоне затяжного звона в ушах. Звук Синтич, пожинающий плоды прекрасно изломанной души, в которую я так сильно влюбился.
Нет. Нет, нет, нет, нет.
Я с трудом поднимаюсь на ноги, спотыкаясь и ударяясь о ледяное ограждение со смертельной силой, от которой немеют мои почерневшие кончики пальцев. Лед трескается от моего прикосновения, рассыпаясь на куски вокруг окровавленного элементаля, на его грязно забинтованном лице застывают слезы.
Мэйвен безжизненно лежит в его объятиях.
Ушла.
Навсегда.
— Ты никогда ее больше не увидишь, — хихикает слабый голос где-то в уголке моего сознания.
Я хочу спросить, как это произошло. Как мы могли ее подвести? Мне нужны ответы — мне нужна она, но вид моей мертвой хранительницы настолько ужасающе нереальный, что окружающее, кажется, исчезает. Смутно я осознаю, что температура вокруг нас резко падает. Лед трещит по земле, замораживая кусты, трупы и гуля, который атакует, вырываясь из места, где стоит на коленях Эверетт. Вокруг нас начинает валить густой снег.
Яркое королевско-синее пламя вспыхивает в серой дали этого ожившего кошмара, когда дракон Бэйлфайра обрушивает адский огонь как на друзей, так и на врагов, настолько погрузившись в ярость и потерю, что больше не является самим собой.
И все же я не могу пошевелиться.
— Ты потерял ее именно так, как мы и говорили, — хихикает чей-то голос.
В голосе моего отца слышится насмешка, — Скатертью дорога этой никчемной сучке.
— Прекратите, — беспомощно шепчу я.
Голоса насмехаются надо мной. Они гогочут друг над другом, пока мой мир рушится. Подкрадывающееся безумие скручивает мой желудок, когда отдаленные крики продолжают отдаваться эхом в этом новообретенном аду.
Я бы отдал свою душу, чтобы вернуть ее обратно.
Я бы сделал все, что угодно.
Рядом с нами материализуется Крипт, покрытый кровью с головы до ног. Он роняет обезглавленный череп лича, прежде чем упасть на колени рядом с Эвереттом и Мэйвен, заметно дрожа. На мгновение выражение его лица отражает все, что я чувствую — ужас и абсолютную, безнадежную тоску, поскольку отсутствие связи берет свое. Наши волосы и одежда начинают развеваться, как будто мы все вместе погрузились под воду, и воздух наполняется жгучим запахом, похожим на озон.
Я вижу момент, когда ДеЛюн окончательно срывается с катушек. Его лицо становится устрашающе пустым, прежде чем он исчезает.
Мгновение спустя раздаются нечеловеческие вопли и вопли другой природы, похожие на сам хор ужаса. Безумие присоединилось к нам на этом адском поле битвы, и гравитация вокруг нас продолжает давать сбои по мере того, как Лимб вторгается в мир смертных.
— Пусть начнется конец света, — раздаются голоса в моей голове. — Без Карателя вы всего лишь сломленное, проклятое наследие.
В кои-то веки голоса оказались правы.