Не может понять.
Если бы она знала всю правду...
Я не могу показать это по буквам так, как нужно, дрожащими руками, но я должен заставить её понять.
Н-Е-Т... Л-И-Ц-А, показываю я, изо всех сил стараясь унять дрожь в пальцах, пока стыд выжигает меня изнутри. О-С-Т-Р-Ы-Е... З-У-Б-Ы... В-С-Е-Г-Д-А... О-С-К-А-Л.
Я внимательно слежу за выражением её лица, пока до неё доходит смысл. Её зрачки слегка расширяются. В её запахе проскальзывает нотка страха — такая короткая, что я мог бы её выдумать, — но лицо остается мягким.
Сострадательным.
Она не выказывает ни отвращения, ни желания отшатнуться.
Она просто добра ко мне.
Должно быть, в этом всё дело.
Неужели она думает, что обязана мне за то, что я её защищал?
За то, что приносил лекарства и еду?
За то, что дал безопасное место?
Но она мне ничем не обязана. Вообще ничем.
— Значит, мне не показалось?
Это не вопрос.
Я качаю головой, не в силах выдержать её испытующий взгляд.
Я... Н-Е... Ч-Е-Л-О-В-Е-К. Эти слова разрывают что-то глубоко внутри меня, пока я их показываю. Хотел бы я солгать ей.
— Не говори так, — тихо произносит она с болью в голосе. — Даже не думай об этом.
Но это не слова жалости к себе.
Я не ищу утешения.
Это просто факт.
Неоспоримый, как гравитация.
Неопровержимый, как кровь.
Я не могу ей этого объяснить.
Она бы солгала, чтобы утешить меня.
Потому что она такая. Добрая.
Сострадательная.
Чистая.
Слишком хорошая для той тьмы, что я ношу в себе.
— Призрак, — зовет она невероятно нежным голосом.